Рэйвенфолл. Гостиница с характером

Ещё один, в чёрном погребальном костюме и со сквозной дырой в груди, прошёл сквозь одного из посетителей, будто того вообще не было. Оба излучали яркое серебристое сияние.

– Анна, – спросил я как можно спокойнее, – они… мёртвые?

Она натянуто улыбнулась:

– Типа того.

Я больше склонялся к «однозначно».

– Макс! – позвала Нора.

Кот спрыгнул со стола и беззвучно приземлился на пол. Его тело пошло рябью, как воздух над горячей поверхностью, плечи стали шире, лапы – крупнее и длиннее, соответствуя распухающему туловищу.

На спине проступили шишки позвонков, а вдоль вытянувшегося хвоста выросли шипы.

Там, где секунду назад был кот, теперь стояло огромное существо с телом из тугих мускулов, квадратной мордой и крупной угловатой головой. Он расправил гигантские драконьи крылья и оскалился, показав мощные клыки.

– Что за… – вырвалось у меня, и как же я жалел в ту секунду, что это максимум, на что я был способен – двигать языком. От меня оказалось толку не больше, чем от мокрого одеяла.

– Бармаглот, – напомнила Анна и оттащила меня вбок, подальше от прозрачного мужчины, который прошёл сквозь наш стол.

Появление Макса её явно успокоило.

Макс стал почти полностью прозрачным, обратившись серебристым силуэтом, и преградил духу дорогу. Когда они соприкоснулись, по телу Макса снова пробежала рябь, и он поглотил его, как пруд каплю дождя.

А потом закружил по залу, собирая остальных духов.

Я всё ждал, что мне станет страшно. Слушая объяснения Анны, как работают её силы, я чувствовал себя как в машине, съезжающей по склону, когда желудок поднимается к горлу.

Потому что, как бы абсурдно ни звучали её слова, я ей верил. Загадай-сидр и летающие по дому привидения убедили меня, что всё это реально, но вместо страха и волнения меня обуяло любопытство.

– Когда всё это закончится, у меня будет к тебе сто-о-олько вопросов, – пригрозил я.

Анна как-то странно на меня посмотрела – со смесью приятного удивления и предвкушения, а потом побледнела.

Я обернулся, чтобы узнать, на что она смотрит у меня за спиной, – и остолбенел.

К нам приближались серебристые полупрозрачные тени моих родителей. Всегда улыбчивое лицо мамы потеряло все краски и эмоции, яркие серые глаза папы потускнели и остекленели. У обоих на горле были жуткие фиолетовые отпечатки ладоней.

Анна потянула меня за руку, но я не сдвинулся. Она потянула снова:

– Колин, не смотри!

Но я не мог оторвать от них глаз. Их головы болтались, как на шарнирах, и меня замутило.