Сорок дней спустя

Он умирал всего день, а мы тут гнием уже полтора месяца и с самого начала знаем, что наши страдания никому не нужны и никому не помогут. Богохульство? Мне уже нечего терять. Какой там на фиг ад – я уже в аду. Глубже этой бездны нет ничего.

Пора уходить.

Вспоминаю, что забыл закрыть ей дверь. Ну и что?

Почти ничего не вижу перед собой.

До чего же у нее красивый голос… Жалко, давно со мной не разговаривала.

Ты была права, солнышко. Выход есть, и я им воспользуюсь. А ты оставайся. До скорой встречи.

Чем дальше, тем меньше верю, что это произошло на самом деле.

Это сон. Сейчас нажму на спусковой крючок, и все закончится.

* * *

Решиться на это было трудно. Она понимала, что здесь, внизу, верная смерть от голода, но подсознание говорило, что умирать зажатой между плитами в узкой щели еще хуже. Но на этот случай у нее был пистолет.

Чем дальше она ползла, тем ?же становился лаз. Выходит, даже хорошо, что она так исхудала за эти дни. То и дело ей казалось, что стенки приходят в движение и смыкаются, как пресс.

Но еще можно протиснуться вперед, хоть для этого пришлось бы оставить на острых краях лоскуты кожи и клочья волос.

Может, надо было снять ватник? Вдруг зацепится? Но если снимешь, долго ли сможешь протянуть, если наверху не найдется замены?

Она сможет, она хрупкая… Особенно теперь.

И вот она выбралась.

Первые же секунды наверху оказались кошмарным откровением. Это тоже был ад на земле, только новый круг. Часы показывали одиннадцать дня, но кругом было темно, как в полночь.

Неба не было. Вместо него над головой снова нависли низкие своды подземелья.

Внизу тоже было холодно, но тамошний холод не шел ни в какое сравнение с поверхностью. Кроме жуткого мороза тут был еще ледяной ветер, от которого хотелось забиться обратно в вентиляционную шахту. И все же она пересилила себя и двинулась вперед, где ей померещились слабые отблески света. Лучше умереть здесь, чем там, внизу.

Глава 4. Дозор

Выл усиливающийся ветер.

Это был единственный голос безмолвных руин, он то свистел, то рокотал, то завывал в пустых домах.

То, что раньше было городом, тонуло в сером снегу. Полутораметровым слоем снег покрывал улицы, дворы, тротуары. В естественных оврагах тот слой превращался в трехметровый. К счастью, в Академгородке не было рытвин и расселин, которыми покрылся асфальт центральных районов города после наземного взрыва. Опасаться можно было разве что открытого канализационного люка.