Сорок дней спустя

Или не выследили, а получили агентурную информацию о ее оперативном задании. Иначе как объяснить, что неделю назад ему сообщили точные координаты места, где сегодня предстояло осуществить перехват?

Возможно, у ребят из ЦРУ имелся «крот» в штабе российского ВМФ, решил Сильверберг. Учитывая копеечные зарплаты и вечный страх русских перед сокращением, завербовать «крота» было нетрудно. Какой-нибудь полковник решил променять Motherland на обеспеченную старость на одном из Карибских островов. Пожалуй, Гуантанамо ему подойдет.

Что ж, так даже проще. Семь дней подлодку противника вели, не теряя из виду ни на минуту, передавая от одного охотника другому, ожидая момента, когда шифрованным сообщением поступит приказ: «Уничтожить».

Капитан метнул взгляд на платиновый хронометр на узком запястье, которое скорей пошло бы пианисту или программисту, а не военному моряку.

Пять минут до атаки.

Прямое и ясное eliminate target не допускало двух трактовок. «Цель уничтожить». Он прекрасно понимал, что это значит.

Здесь никто не будет инсценировать несчастный случай, как когда-то с «Курском». Это война.

Он не мог забыть ощущение, которое испытал, пробежав глазами скупые строчки приказа. Холодный липкий страх – это, оказывается, не метафора. Ладони стали скользкими, будто намазанные жиром; кишки сжались в тугой комок; сердце заколотилось, пропуская каждый четвертый удар. «Я начинаю Третью мировую. Земля погибнет. Все умрут…» – пронеслось тогда у него в голове.

Но он не зря второй десяток лет бороздил океаны.

Если его звание мог получить и болван, паркетный шаркун, то должность командира подводной лодки подразумевала наличие на плечах головы вместо уставной тыквы.

Другому бы не доверили сегодняшнюю роль.

Сильверберг был уверен, что эти страхи – привет из далекого детства. Ужас времен последней вспышки холодной войны, сбитого корейского «боинга» и памятной речи Рональда Рейгана. В той еврейско-интеллигентской среде, где он вырос (мать – дантист, отец – адвокат, оба бывшие «дети-цветы», верные избиратели демократов), было хорошим тоном костерить правительство, плевать на армию, а также верить в конвергенцию социализма и капитализма, мир во всем мире и прочий сопливый бред.

Тогда, в эпоху первых персоналок, все «образованные люди» считали, что атомная война бессмысленна, ведь применение ядерного оружия приведет к гибели человечества. Верили в басню о страшной nuclear winter, из чего делался вывод, что надо срочно разоружаться и брататься с Советами.