Каменное сердце

Хойленд оказался небольшим селением: тридцать дворов и душ двести жителей. Из приложенной описи следовало, что, хотя некоторые из обитателей Хойленда являлись свободными земледельцами, большинство пользовались землей на условиях краткосрочной аренды, длительностью от семи до десяти лет. То есть рента невелика, и доход здесь будет минимальным. Само же Хойлендское приорство описывалось как «находящееся в восьми милях к северу от Портсмута, на ближнем склоне Портсдаун-Хилл». Из плана следовало, что оно располагалось на самой главной дороге, соединявшей Лондон с Портсмутом: ну просто идеальное местоположение для перевозки леса.

Я встал, позволяя спине отдохнуть. Итак, Хоббей сделал крупное вложение капитала: сначала в земельный участок, потом в опекунство. Он переехал в собственное поместье, по всей видимости продав свое торговое дело в Лондоне. Удачливый купец решил сделаться сельским сквайром: что ж, такое случалось сплошь и рядом.

Я оторвался от документов. Миллинг искоса поглядел на меня из-за своего стола и потупился.

– Решение было принято слишком быстро, – заметил я. – От подачи прошения до выдачи акта прошло всего два месяца. Хоббей заплатил крупный взнос. Должно быть, эта опека была очень нужна ему.

Старший клерк встал и, подойдя ко мне, негромко проговорил:

– Если он хотел поскорее провернуть это дело, то должен был доказать свой интерес как атторнею Сьюстеру, так и местному феодарию.

– Мастер Хоббей владеет землями, соседствующими с землей подопечного. Кроме того, у него есть юный сын.

Гервасий кивнул умудренной головой:

– Все понятно. Если бы он выдал девицу за своего сына, то сумел бы округлить собственные владения. Предварительный брачный контракт нетрудно было бы составить, пока они были еще детьми. Сами знаете этих мелкопоместных: женятся в спешке, влюбляются на досуге.

– Но девушка умерла.

Служащий прищурился:

– В опекунском деле, как и повсюду, присутствуют свои риски. Однако остается еще женитьба мальчика. Хоббей мог и из нее извлечь выгоду.

Клерк отвернулся, поскольку дверь открылась и в ней появился толстый пожилой клерк со стопкой бумаг, которую он оставил на прилавке.

– Подтверждена опека дяди над юным мастером Эдвардом, – сообщил он. – Права его матери оспорены.

Из-за двери доносились звуки женского и детского плача. Клерк огладил свисавшие рукава своего облачения и добавил:

– Мать его сказала, что дядя настолько уродлив, что ребенок всякий раз спасается бегством, увидев его.