Каменное сердце

Впрочем, я все больше сомневаюсь, что именно эти двое натравили на меня тех парней. Дирик, конечно, не подарок, однако не думаю, что он решится пойти на нечто, способное доставить ему неприятности в зале суда.

– Откровенно говоря, этот тип мне совершенно не понравился. Что вы о нем знаете?

– Я тут порасспрашивал кое-кого из Линкольнс-Инн. Винсент Дирик родился в Лондоне, в семье мелкого клерка. Хорошо сдал экзамены и решил специализироваться на земельных тяжбах и делах об опеке. Странный человек… Выглядит так, словно, кроме нападения, никаких других способов в жизни не существует.

– Но кто, если не он, мог подучить этих мальчишек напасть на вас? И потом, самоубийство Майкла по-прежнему кажется мне весьма подозрительным.

Я ненадолго задумался:

– Сомневаться в том, что Кафхилл покончил с собой, оснований нет. Мы не располагаем никакими свидетельствами, но имеем только пустую комнату.

– Надо думать, что, если бы кто-то действительно хотел, чтобы вы не путались под ногами, он приказал бы этим головорезам убить вас или покалечить.

– Согласен. – Я взглянул на своего помощника. – Вот что, Джек. Когда мы поедем на юг, тебе не стоит искать неприятностей на свою голову. Тот человек, которого обещал выделить мне Уорнер, вполне может проводить меня в город, где раньше жила Эллен.

– Вас это по-прежнему интересует?

– Ну да.

Джек приподнял бровь и негромко сказал, сменив тему:

– Вы же знаете Тамазин.

Через полчаса мы уже были в доме Барака, в маленькой гостиной. Хозяйка сидела напротив нас. За окном, над цветами в ее ухоженном палисаднике жужжали пчелы.

– Тебе решать, Тамми, – проговорил мой помощник.

Его жена глубоко вздохнула:

– Ох, Джек, а ведь тебе всего только и нужно было вежливо поговорить с этим человеком…

– Тамми, я сожалею о своей несдержанности куда сильнее, чем умею выразить.

– Если все пойдет удачно, – вмешался в беседу я, – мы успеем обернуться меньше чем за две недели. Так что к родам точно вернемся.

Миссис Барак посмотрела на мужа:

– Что ж, во всяком случае, ты все это время не будешь мозолить мне глаза.

Голос Тамазин прозвучал непринужденно, однако я видел, что она глотает слезы в преддверии разлуки.