Двое

Закричав сначала от неожиданности, Сергей попытался вытащить руки, все еще не веря в то, что секунду назад озеро было наполнено водой. Ничего не вышло, и Сергей закричал уже от страха. В то же мгновение лед рассыпался на миллионы мелких и острых кусочков. Не обращая внимания на боль в руках, он вскочил на ноги, чтобы отпрыгнуть от озера и бежать, бежать подальше от него. Но ноги не слушались, подкосились, роняя своего хозяина в объятия мрачного водоема. Его крик оборвался сомкнувшимися ледяными волнами.

Холод и тишина окутали Сергея, сковали движения. Он всем телом ощущал, что замерзает. Сознание лихорадочно цеплялось за жизнь, последнее, что почувствовал Сергей, – он вмерз в это озеро, как муха в каплю смолы, превратившуюся потом в кусочек янтаря.

– Сергей, Сергей, вставай, не спи, замерзнешь, – знакомый голос откуда-то издалека пробуравил мозг.

Лед вокруг треснул и снова рассыпался на миллионы мелких кусочков, освобождая пленника.

– Почему как снег? Это и есть снег. Настоящий снег! Я жив! – почти закричал Сергей.

– Да проснись же ты, хватит спать, – все отчетливей звучал в голове знакомый голос. – Вставай!

Снег зашевелился и стал приобретать очертания человека в белом маскировочном халате, который интенсивно его тряс.

– Я жив? – спросил Сергей у силуэта.

– Да живой ты, живой, только спишь крепко, – ответил знакомый голос.

Это было самым приятным – ощутить себя снова. Ерунда, что замерзли руки и ноги. Все это ерунда.

– Серега, ты че? Во, блин, соня! Вставай. Твоя очередь дежурить.

Сознание постепенно заполняло всю голову. Память восстанавливала события в цепочку и старалась поскорее забыть кошмарный сон.

– Кто со мной в паре? – неожиданно для самого себя спросил Сергей.

– Да ты чего, Серый, мозги отморозил? – удивленно спросил Макс.

– Джон так Джон. А где он, кстати?

– Да вон, тушенку хавает, замерзшую.

Джон с довольным видом не ел, а грыз тушенку, выковыривая ее штык-ножом из раскуроченной банки. Джон – простой парень из какой-то сибирской деревни, не любил он рассказывать о своем доме, а вот поесть любил и при любой возможности не отказывал себе в этом удовольствии.