Седьмая чаша

Рука Дороти показалась мне легкой, как птичья лапка, и я задумался: а ела ли она хоть что-нибудь все это время? Мы подвели ее к скамье, стоявшей в вестибюле, и усадили. Следом за нами вышли Барак и Гай, потом с сердитым видом появился казначей Роуленд. Я надеялся, что он подойдет и скажет Дороти несколько слов ободрения, но он только кивнул мне и проскользнул мимо, стуча каблуками по мраморным плиткам пола. Его в первую очередь заботила не горюющая вдова, а репутация Линкольнс-Инн и собственная власть. Вероятнее всего, в самом скором времени от Дороти потребуют освободить занимаемое помещение, принадлежащее корпорации.

Поначалу она сидела с закрытыми глазами, но потом выпрямилась и поочередно посмотрела на меня, на Маргарет, на Барака и на Гая.

– Спасибо вам за помощь и за то, что вы не позволили отвратить вас от поисков истины. – Она повернулась ко мне. – Они ведь не станут ничего расследовать? Они считают, что убийца давно сбежал и все это пустая трата времени?

– Нет, тут что-то происходит.

– Что он за человек?

– Мне о нем ничего не известно.

– Они пытаются похоронить дело, – с горечью проговорила Дороти. – Разве я не права?

– Ну-у…

– Будет тебе, Мэтью. Я двадцать лет была замужем за Роджером и за это время успела узнать немало о мире юриспруденции. Эти люди хотят закрыть дело и забыть о нем.

– Похоже на то. – Я сокрушенно покачал головой. – Если и дальше будем терять время, убийцу, возможно, действительно никогда не удастся найти.

– Ты поможешь мне, Мэтью? Я всего лишь женщина, они не станут меня и слушать.

– Даю тебе слово. Я начну с того, что поговорю с коронером Харснетом. Гай, ты побудешь здесь с Дороти?

Он кивнул.

– Тогда идем, Барак.

– Вы взяли на себя непосильные обязательства, – проговорил Барак, спускаясь следом за мной по ступеням Гилдхолла. – Она зациклилась на том, чтобы поймать убийцу, и я не представляю, что с ней будет, если сделать этого не удастся.

– У нас все получится, – твердо сказал я.

В дальнем конце вымощенной булыжником площади я увидел облаченную в черное фигуру Харснета. Он разговаривал с высоким, крепким мужчиной лет тридцати. Незнакомец был одет очень дорого: под накинутой на плечи толстой шубой виднелся зеленый камзол с золотым кантом и рубашка, украшенная замысловатым испанским кружевом. На голове красовалась красная шапочка с белым пером, торчащим под залихватским углом.