Седьмая чаша

Казначей Роуленд позаботится о том, чтобы не было допущено ничего непочтительного. Я прав, сэр?

– Да, конечно.

Старик и впрямь оробел.

Дороти позволила мне увести себя в дом, где в дверях стоял клерк Роджера, Бартлет. Это был мужчина средних лет, добросовестный работник, приехавший вместе с Роджером из Бристоля.

– Сэр, – шепотом обратился он ко мне, – что… произошло? Говорят, мастер убит?

– Боюсь, что именно так. Послушайте, я зайду к вам позже и посмотрю, что можно сделать с оставшейся после него работой.

– Да, сэр.

Дороти смотрела на Бартлета так, словно видела его впервые. И снова я взял ее под руки и заботливо повел по широким ступеням, ведущим в их комнаты. Старый Элиас, наполовину одетый, застыл в дверном проеме, неприглаженные волосы топорщились с одной стороны почти лысого черепа. Рядом с ним стояла молодая служанка в белом фартуке и чепце такого же цвета.

– О, миледи! – проговорила служанка с заметным ирландским акцентом и повернула заплаканное лицо ко мне.

– Не надо волноваться.

Я изучающе посмотрел на полненькую темноволосую девушку. Судя по всему, она была весьма чувствительным существом и сейчас искренне переживала за свою хозяйку. Отныне в повседневной жизни Дороти придется полагаться только на нее.

– Как твое имя? – спросил я.

– Маргарет, сэр.

– В доме есть какое-нибудь крепкое вино, Маргарет?

– У меня есть немного водки, сэр.

– К сожалению, да. Отправляйся-ка за водкой и принеси своей хозяйке одежду потеплее. Она не должна простудиться.

Я отвел Дороти в гостиную и усадил в кресло перед камином. Она дрожала, – видимо, испуг уступал место психологическому шоку. Окинув комнату взглядом, я вспомнил тот приятный вечер, который провел здесь всего неделю назад.

Пришла Маргарет. Она укутала плечи Дороти в теплую шаль и дала ей стакан с водкой, но пальцы женщины так сильно тряслись, что я забрал у нее стакан.

– Останься здесь, – велел я Маргарет. – На тот случай, если ей что-нибудь понадобится.

– Бедный мастер…

Маргарет поставила стул рядом с креслом хозяйки и тяжело опустилась на него. Было видно, что она потрясена до глубины души.

– Успокойся, – мягко проговорил я, обращаясь к Дороти. – На, выпей, тебе станет полегче.

Она не сопротивлялась.