Седьмая чаша

 – Почему ты ушел с этим коронером?

– Чтобы обсудить расследование. А оно будет, Дороти, и я приму в нем участие, обещаю тебе. Завтра мы сможем забрать тело и организовать похороны.

Женщина смотрела на меня пронизывающим взглядом.

– Если они знают, что произошло убийство, для чего был нужен весь этот спектакль?

Я развел руками:

– Политика. Большего я сказать не могу. Хотел бы, да не могу.

Глаза Дороти округлились.

– Боже милостивый! Но Роджер не имел никакого отношения к политике. Он презирал всех придворных политиканов.

– Мне это известно, но его смерть каким-то образом связана с политическими интригами, и я обещал выяснить, каким именно.

– Кому ты это обещал, Мэтью?

– Кранмеру. Впрочем, я и так сказал тебе больше, чем следовало бы.

– Но ведь ты сам ненавидишь политику не меньше, чем Роджер. Ты столько раз повторял это.

– И тем не менее найти убийцу Роджера я смогу только во взаимодействии с этими людьми. Мы с ними хотим одного и того же. – Поколебавшись, я добавил: – Я буду работать совместно с коронером Харснетом.

– С этим человеком? Вспомни, как он пытался все извратить!

– Это делалось для того, чтобы отложить слушания, не привлекать к ним внимания публики. С уверенностью могу сказать одно: он не получал удовольствия, обманывая тебя.

Она посмотрела на меня грустными, усталыми глазами:

– Может, мне стоит освободить тебя от твоего обещания найти убийцу Роджера, Мэтью? Я ведь знаю, что ты, как и любой здравомыслящий человек, боишься этих всевластных людей.

Я печально улыбнулся:

– От нас уже ничего не зависит, Дороти. Я дал обещание Кранмеру.

– Я превращаюсь в обузу, – бесцветным голосом заметила она. – Это участь любой одинокой немолодой женщины.

Я наклонился и взял ее руку.

– Нет, Дороти, ты сильная женщина. Просто сейчас на тебя обрушилось слишком много всего. Это понятно. Но со временем ты непременно вновь обретешь свою силу.

– Говорят, когда умирает любимый, ты чувствуешь рядом с собой его душу.

– Время, Дороти. Тебе нужно время, чтобы смириться с этой утратой, – попытался утешить ее я.

– Теперь у меня впереди много свободного времени. Долгие годы, которые нечем занять.

При виде ее страданий у меня сдавило сердце.

– Дороти, – негромко заговорил я, – я хотел бы попросить тебя кое о чем.