Зима в Мадриде

Гарри счистил муку с тех мест, где она легла гуще всего, и ему стало намного лучше, он успокоился, хотя с улицы по-прежнему доносились крики. Толхерст выглянул в окно:

– Через минуту явится полиция и разгонит их. Серрано Суньер показал, что хотел. Сэр Сэм ему чуть ухо не отгрыз по телефону.

– Демонстрация его не напугала?

– Нет, он сегодня в форме, никак не Розовая Крыса, – покачал головой Толхерст. – Никогда не знаешь, как он отреагирует.

– Мне самому померещилась розовая крыса, когда на меня плюхнулась эта мука, – застенчиво признался Гарри.

 – Я не знал, что это, и на мгновение вернулся в Дюнкерк. Простите, наверное, я выглядел трусом.

Толхерст явно испытывал неловкость.

– Нет. Вовсе нет. Я знаю, что такое военный невроз, мой отец им страдал. – Он помолчал. – Знаете, в прошлом году персоналу посольства запретили вступать в армию. Боюсь, я тогда испытал облегчение. – Толхерст закурил. – Я не причисляю себя к героям, – признался он. – Мне, по правде говоря, лучше за столом.

Не знаю, как я справился бы с тем, что пришлось пережить вам.

– Чтобы узнать, нужно через это пройти. Иначе никак.

– Соглашусь с вами.

– Капитан Хиллгарт, кажется, бесстрашный человек, – заметил Гарри.

– Да. По-моему, он наслаждается опасностью. Вас наверняка восхитила его отвага.

– Я совсем немного разволновался в сравнении с тем, как отреагировал бы пару месяцев назад.

– Хорошо. Это хорошо, – кивнул Толхерст и повернулся обратно к окну. – Вы только взгляните.

У них нет хлеба, но они бросаются мукой. Могу поспорить, ее взяли со складов «Социальной помощи». Фаланга отвечает за снабжение продуктами бедняков.

Гарри подошел к Толхерсту, глядевшему на волнующееся море синих рубашек.

– Хорошо еще у них нет картошки, – заметил он.

– Вы знаете, мы отправили на анализ в Лондон хлеб, который здесь выдают по карточкам. Специалисты сказали, что он не годится для питания людей. К муке подмешаны опилки. И тем не менее они осыпают нас отличной белой мукой.

– Тем, кто верховодит в Фаланге, не приходится есть опилки.

– Это вы верно подметили, – кивнул Толхерст.

– Они кричали что-то против евреев. Не думал, что Фаланга в этом замешана.

– Теперь замешана. Как и Муссолини, на радость нацистам.

– Ублюдки! – с неожиданной горячностью выпалил Гарри. – После Дюнкерка я иногда задавался вопросом: какой во всем этом смысл? Зачем бороться? Но когда видишь такое… Фашизм.