Зима в Мадриде

Мимо медленно проехал грузовик с ярко раскрашенным полотняным кузовом и надписью на боку: «La Barraca»[15 - Балаган (исп.).].

– Это новый театр Лорки для народа, – пояснил Антонио, высокий темноволосый молодой человек, крепко сбитый, как и его отец, и слегка усмехнулся. – Там собираются ставить Кальдерона для крестьян.

– Но это же хорошо, – сказал Гарри. – По-моему, Республика как раз реформировала образование.

– Они закрыли иезуитские школы, – пожал плечами Антонио, – а новых не хватает. Старая история: буржуазные партии не хотят брать налоги с богатых, чтобы оплачивать образование бедняков.

Невдалеке раздался треск, похожий на хлопки в автомобильном двигателе. Звук повторился дважды, ближе. Из боковой улицы выбежал парень не старше Берни и Гарри, одетый во фланелевые брюки и темную рубашку – дорогую для Карабанчеля одежду. Лицо у беглеца было испуганное, глаза навыкате, он обливался потом. Промчавшись по улице, парень скрылся в переулке.

– Кто это? – спросил Гарри.

Антонио сделал глубокий вдох:

– Могу предположить, один из фашистов Редондо[16 - Онесимо Редондо (1905–1936) – один из основателей испанского фашизма.

Появились еще двое парней в жилетах и рабочих брюках. Один держал в руке что-то маленькое и темное. Гарри смотрел на него разинув рот, и постепенно до него доходило, что это пистолет.

– Туда! – крикнул Антонио, указывая в ту сторону, где скрылся беглец в темной рубашке. – Он удрал туда!

– ?Gracias, compadre![17 - Спасибо, друг! (исп.)] – Парень отсалютовал пистолетом, и напарники убежали.

Гарри, затаив дыхание, ждал новых выстрелов, но их не последовало.

– Они хотели убить его, – произнес он шокированным шепотом.

На секунду лицо Антонио омрачилось чувством вины, потом он нахмурился:

– Он из ХОНС[18 - ХОНС – Союзы национал-синдикалистского наступления, одна из фашистских группировок в Испании.]. Мы не допустим, чтобы здесь укоренились фашисты.

– А кто были другие?

– Коммунисты. Они поклялись остановить их. Я желаю им удачи.

– Они правы, – согласился Берни. – Фашисты – паразиты, хуже их нет.

– Но он всего лишь мальчишка, – возразил Гарри. – Безоружный.

– Все у них нормально с оружием, – горько рассмеялся Антонио. – Но испанские рабочие не унизятся до такого, как итальянцы.

Подошел трамвай – самый обычный звенящий трамвай, и молодые люди сели в него. Гарри внимательно посмотрел на Антонио. Тот выглядел усталым; вечером его ждала очередная смена на кирпичном заводе.