Зима в Мадриде

Просто… Все это напомнило мне… эвакуацию.

– Понимаю, – тихо сказала Мюриэль.

– Думаю, они улетели, – произнес кто-то.

Дверь приоткрылась, и человек выглянул наружу. Поток свежего воздуха прорезал завесу запахов пота и мочи.

– Ну и вонь тут, – пробормотала Мюриэль. – Вот почему я не люблю сюда ходить, не могу выносить этого.

– Иногда люди не могут удержаться. Это от страха.

– Да, наверное. – Голос Мюриэль смягчился.

Гарри хотелось разглядеть ее лицо.

– Все в порядке? – спросил он.

– Отлично, – ответил Уилл, сидевший по другую руку от Мюриэль.

– А солдаты тоже… не могли удержаться? – спросила Мюриэль. – Во Франции? Там, наверное, было так страшно.

– Да. Случалось.

Гарри припомнил запах, которым на него дохнуло, когда он приблизился к строю мужчин на пляже. Они не мылись много дней. В ушах у него прозвучал голос сержанта Томлинсона:

– Нам повезло, теперь приходят маленькие корабли, и дело идет быстрее. А некоторые бедолаги проторчали тут три дня.

Сержант был крупный светловолосый мужчина с посеревшим от усталости лицом. Он кивнул в сторону моря и покачал головой:

– Гляньте на этих глупых пидоров, щас они опрокинут лодку.

Гарри проследил за его взглядом до головы очереди. Люди там стояли по грудь в холодных водах Ла-Манша. Самые первые забивались в рыболовецкий шмак, который сильно кренился под их весом.

– Нам лучше спуститься, – заметил Гарри.

Томлинсон кивнул, и они зашагали по берегу.

– Хорошо хоть что-то осталось от дисциплины, – сказал Гарри.

Томлинсон повернулся к нему, однако ответ заглушил визг пикирующего бомбардировщика прямо над головой, который перекрывал более тонкий звук падающих бомб. Потом раздался рев, от которого у Гарри едва не лопнула голова, – его оторвало от земли и засыпало фонтаном покрасневшего песка.

– И он исчез, – громко произнес Гарри. – Остались одни ошметки. Куски.

– Прости, что? – озадаченно спросила Мюриэль.

Гарри зажмурился, пытаясь прогнать из головы картинку.

– Ничего, Мюриэль. Все хорошо, прости.

Он почувствовал, как женщина нащупала и сжала его руку. Ладонь Мюриэль была жесткой, сухой, загрубевшей от работы. Гарри сморгнул слезы.

– Сегодня мы ведь справились? – спросил он.

– Да, благодаря тебе.

Послышался переливчатый сигнал отбоя воздушной тревоги. Все бомбоубежище разом выдохнуло и расслабилось.