Суверен

– Но противоречия, некогда породившие Войну Алой и Белой розы, ныне остались в прошлом, – заметил я. – Тюдоры сохраняют за собой престол уже почти шестьдесят лет.

– Значит, по-вашему, им не стоит опасаться соперников? – склонив голову, вопросил Ренн. – Почему же тогда в Тауэре были казнены старая графиня Солсбери и ее сын? Мы узнали об этом весной, после того как был раскрыт новый заговор.

На память мне пришли леденящие кровь рассказы о смерти старой графини. Этим летом по Лондону ходило множество слухов, связанных с этим событием.

Графиня была заключена в тюрьму без всякого обвинения; когда дело дошло до казни, ее доверили неопытному юнцу, которому пришлось нанести несколько ударов, дабы отделить голову старой женщины от туловища. Что касается королевского палача, то он тогда находился в Йорке, где отсекал головы и конечности заговорщикам.

– Графиня Солсбери была последней представительницей враждебной королю династии, – тихо произнес Ренн. – Король не стал бы ее убивать, если бы имя Плантагенетов по-прежнему не наводило на него ужас.

– Но так или иначе, последний заговор был связан с церковными реформами, – сказал я, откидываясь на спинку стула.

– И все же не только религиозные, но и политические пристрастия северян сыграли здесь свою роль, – возразил старый законник. – Король знал об этом и потому казнил графиню и ее сына.

Ренн помолчал, задумчиво сдвинув брови.

– Скажите, правда, что он заключил в Тауэр малолетних детей герцога? – неожиданно спросил он.

– Об этом никто не знает.

– Что ж, подземельям Тауэра уже доводилось принимать детей королевской крови, – вздохнул Ренн.

Я счел за благо оставить это замечание без ответа. В памяти всплыли слова Кранмера: «На этот раз мятежники объявили короля тираном и вознамерились сбросить его с престола».

– Теперь я понимаю, что самые строгие меры предосторожности действительно необходимы, – произнес я вслух. – И все же, согласитесь, именно Тюдоры принесли в Англию мир и спокойствие.

Это невозможно отрицать.

– Да я и не собираюсь это отрицать, – заявил Ренн со вздохом. – И я отдаю должное мудрости короля, решившего напомнить жителям северных графств, кто является их властелином. Я хотел лишь, чтобы вы уяснили, что скрывается за внешней покорностью северян.

Я внимательно посмотрел на старого законника, пытаясь понять, каковы его собственные политические пристрастия.

«Должно быть, таковых просто нет», – пришло мне в голову.