Суверен

 – Я ходил в лавку купить угля. А вернувшись, услыхал голоса в комнате мастера Олдройда.

Мальчишка скользнул взглядом по одной из стен и тут же отвел глаза.

– Я и подумал, что в дом забрались грабители.

– У мастера Олдройда есть слуги? – продолжал я свои расспросы.

– Только кухарка, сэр. Она пошла на базар купить хозяину на ужин курицу или утку. Сейчас в городе днем с огнем ничего не достанешь, всю снедь свезли в аббатство, кормить королевскую свиту. Хозяин приказал мне разжечь горн и переплавить стекла, на которых нарисованы монахи.

Подмастерье смолк, не сводя с меня умоляющего взгляда.

– Боюсь, Грин, мы принесли тебе скверную новость, – мягко произнес я. – Твой хозяин погиб. Сегодня утром он упал с лестницы и разбился насмерть.

Румянец сполз с круглых щек мальчугана. Он тяжело опустился на кровать.

– Мастер Олдройд был добр к тебе?

– Да, – прошептал Грин. – Очень добр.

Он осенил себя крестом.

– Королевский коронер поручил нам расследовать обстоятельства смерти мастера Олдройда.

– Вы же сказали, он сам упал с лестницы? – подозрительно прищурившись, пробормотал мальчуган.

– Пока мы в этом не уверены. Надеюсь, ты поможешь нам кое-что выяснить, – произнес я, вперив в Грина пронзительный взгляд. – У твоего хозяина были враги? Ему случалось с кем-нибудь ссориться?

– Нет, сэр.

Однако я заметил, что голос его прозвучал не слишком уверенно, а взгляд снова скользнул по той же самой стене.

– Ну а друзья и родственники у твоего хозяина были? Тебе известны их имена?

– Все его друзья были стекольщиками и состояли с ним в одной гильдии. А родных у него не осталось, сэр. Все померли во время чумы. Прежний его подмастерье тоже помер, и он взял меня на его место.

– Значит, никто не желал твоему хозяину смерти?

– Ни одна живая душа, сэр.

И вновь слова эти прозвучали отнюдь не так уверенно, как того хотелось бы мальчугану.

– Ты говоришь правду?

– Бог свидетель, сэр, чистую правду. Лопни мои глаза, если…

Но прежде чем Грин успел завершить свою тираду, кто-то постучал в переднюю дверь. Вернее сказать, то был не стук, а оглушительный грохот. Все мы невольно вздрогнули, а мальчуган испустил сдавленный вскрик. Потом в доме раздалось топанье множества ног.