Суверен

Мантия моя затрещала, как видно, зацепившись за осколок стекла, торчавший из деревянного борта. Все еще опираясь ногой на руки сержанта, я перегнулся через край, и взору моему открылось воистину ужасающее зрелище.

Повозка была на три четверти полна осколками витражных окон. Мастер Олдройд лежал возле борта, и острые куски стекла в нескольких местах пронзили его тело. Один из таких осколков торчал прямо из живота несчастного стекольщика, словно обагренный кровью меч. Лицо Олдройда было белым как мел, глаза закрыты.

– Он здесь! – судорожно сглотнув, крикнул я. – И, судя по всему, он мертв.

– Помогите мне, – донесся до меня голос Крейка.

В следующее мгновение его круглое лицо возникло над другим краем повозки. Увидев труп стекольщика, Крейк зажмурил глаза.

– Господи боже! Видно, бедняга свалился с лестницы.

Повернувшись к зевакам, которые начали собираться у повозки, он крикнул:

– Эй, вы! Пусть четыре человека встанут на плечи других и заберутся в повозку.

Внизу засуетились, и вскоре над бортами появились головы четырех дюжих парней. Несомненно, все они были поражены открывшимся зрелищем, однако же, хоть и без большой охоты, спрыгнули на окровавленные осколки стекла. Взяв Олдройда за руки и за ноги, они приподняли его. Когда тело соскользнуло с отвратительного стеклянного копья, из раны потоком хлынула кровь. Внезапно глаза стекольщика открылись.

– Он жив! – возопил я, от неожиданности едва не свалившись на землю.

Рабочие вновь опустили несчастного на окровавленное ложе из битого стекла.

Взгляд Олдройда был устремлен прямо на меня. Губы его слабо шевелились, словно он пытался что-то произнести. Рискуя потерять равновесие, я наклонился к умирающему. При мысли, что я могу упасть лицом прямо на стекло, пальцы мои судорожно вцепились в деревянный борт.

– Ко… король, – выдохнул Олдройд прерывистым шепотом.

– Что с королем? Ему угрожает опасность? – спросил я дрожащим голосом, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди.

– Если у Генриха и Кэтрин Говард… – Умирающий закашлялся, и изо рта у него потекли струйки крови. – Если у них родится дитя, ему не бывать истинным наследником престола.

– Но почему?

– Она знает об этом, – прошептал стекольщик, и по телу его пробежала конвульсивная дрожь. – Блейбурн, – произнес он едва слышно.