Суверен

Здание суда, на ступенях которого стояло несколько стряпчих, погруженных в жаркий спор, казалось, вот-вот развалится.

«Неудивительно, что король предпочел остановиться в аббатстве Святой Марии», – подумал я.

На вершине башни болтался какой-то бесформенный предмет. Присмотревшись получше, я различил, что это человеческий скелет, закованный в тяжелые цепи.

– Еще один мятежник, – вздохнул Барак. – Похоже, трупы и скелеты являются главным украшением этого города.

– Нет, судя по всему, это не участник последнего мятежа, – возразил я.

 – Видите, кости успели побелеть от времени. Скорее всего, это не кто иной, как Роберт Эск, который пять лет назад возглавил «Благодатное паломничество».

Звон цепей, долетевший до моего слуха, заставил меня вздрогнуть.

– Здесь так много башен, что отыскать нужную нам будет не просто, – заметил я, натягивая поводья.

На противоположной стороне двора виднелись еще одни ворота, окруженные сторожевыми башнями. Мы подъехали к ним и спешились. Несмотря на короткий отдых, который выпал нам в доме старого законника, я по-прежнему чувствовал себя усталым и разбитым.

Что до Барака, то он, казалось, полностью восстановил силы.

«Сегодня вечером непременно проделаю упражнения, укрепляющие спину», – мысленно пообещал я себе.

Появился часовой, человек не первой молодости, с грубым широким лицом. Я сообщил ему, что мы прибыли по поручению архиепископа Кранмера и хотим увидеть господина Редвинтера.

– Он ожидал вас вчера, – процедил часовой.

– Да, мы должны были прибыть в Йорк вчера, но задержались в пути по не зависящим от нас обстоятельствам.

Будьте добры, прикажите отвести лошадей в конюшню и покормить. Они едва держатся на ногах от усталости и голода.

Часовой подозвал еще одного солдата.

– Идите с ним, – сказал я Бараку. – Думаю, будет лучше, если в первый раз я встречусь с Редвинтером наедине.

Во взгляде Барака мелькнуло откровенное разочарование, однако он не стал перечить и вслед за солдатом двинулся в сторону конюшен. Часовой подвел меня к двери в башню, отпер ее и начал подниматься по винтовой лестнице, которая почти тонула во тьме, ибо свет туда проникал лишь сквозь узкие, точно щели, оконца.

Я следовал за ним. Поднявшись примерно до половины лестницы, я изрядно запыхался; наконец часовой остановился у массивной дубовой двери и постучал в нее.

– Войдите, – донеслось изнутри.

Мой провожатый распахнул дверь, посторонился, пропуская меня внутрь, и захлопнул дверь за моей спиной.