Суверен

Однако, несмотря на то что процесс реформации повернул вспять, архиепископ сохранил свое высокое положение. Покидая Лондон, король вверил столицу его попечению. Говорили, что король доверял Кранмеру, как никому другому.

Тихим размеренным голосом архиепископ предложил сесть. Прежде мне доводилось видеть его лишь издалека, когда он произносил проповедь. Поэтому я с интересом разглядывал представительную фигуру пастыря, облаченную в белую сутану, поверх которой был накинут меховой палантин. Густые седеющие волосы обрамляли бледное овальное лицо, рот окружали глубокие морщины.

– Итак, вы – Мэтью Шардлейк, – произнес он и, пытаясь меня ободрить, сопроводил свои слова приветливой улыбкой.

– К вашим услугам, милорд архиепископ, – ответил я, опускаясь на жесткий стул напротив своего собеседника.

Массивный серебряный крест, поблескивавший на груди Кранмера, оказался прямо у меня перед глазами.

– Как ваши дела в Линкольнс-Инн? – осведомился архиепископ.

– Хуже, чем прежде, – ответил я после недолгого колебания.

– Для тех, кто прежде служил графу Кромвелю, настали не лучшие времена, – заметил Кранмер.

– Да, милорд, – осторожно кивнул я.

– Мне бы очень хотелось, чтобы его голову наконец сняли с Лондонского моста, – изрек архиепископ. – Всякий раз, проезжая мимо, я смотрю на нее с содроганием. Точнее, на то, что оставили от нее чайки.

– Да, это печальное зрелище.

– Вам наверняка известно, что я посещал его в Тауэре. Я исповедовал его перед казнью. И он рассказал мне о последнем деле, которым вы занимались по его поручению.

Глаза мои полезли на лоб от неожиданности. Несмотря на то что в комнате было тепло, я ощутил, как по спине у меня пробежал холодок. Итак, Кранмер знал обо всем.

– Я рассказал королю о поисках темного огня. Несколько месяцев назад, – сообщил архиепископ.

Я затаил дыхание, но мой собеседник ободрительно улыбнулся и поднял руку, унизанную кольцами.

– Король очень гневался на лорда Кромвеля, устроившего его брак с Анной Клевской, и мне пришлось выждать, когда гнев его уляжется, – продолжал Кранмер. – Ныне он уже начал сожалеть о советах преданного друга, которого он лишился. Те, кто виновен в случившемся, ныне действуют с большой осторожностью. Они отрицают свою причастность к этому делу, и пока что нет никакой возможности уличить их во лжи.