Суверен

Нам сопутствовал грохот раскрываемых ставень; люди, распахнув окна, выливали на улицы содержимое ночных горшков, вынуждая нас держаться ближе к домам. Лавочники появлялись в дверях своих лавок, зазывая первых покупателей.

– Что-то вы сегодня не слишком разговорчивы, – обратился я к Бараку.

Вчерашний наш разговор не выходил у меня из головы.

– Вы тоже.

– Я скверно спал, – сообщил я и добавил после минутного размышления: – Мысли о Бродерике не давали мне покоя.

– И что вас тревожит?

– Вы же знаете, согласно полученным мною распоряжениям я должен доставить арестанта в Лондон живым и здоровым.

– И вы опасаетесь, что тюремщик будет чинить вам в этом препоны?

– Нет, – покачал я головой. – Конечно, ему доставляет удовольствие изводить заключенного, но я уверен, что сумею положить этому конец. Меня беспокоит сам Бродерик. Он уверен: все мои попечения направлены лишь на то, чтобы в целости и сохранности передать его в руки лондонских палачей.

– Ну, этим ребятам вы окажете, что называется, медвежью услугу, – усмехнулся Барак.

– Он заявил, что будет хранить молчание. И никакие пытки не заставят его говорить.

– Лорд Кромвель утверждал, что под пытками заговорит любой, – бесстрастно проронил Барак. – И он был прав.

– Знаю, – кивнул я. – Но, по моему разумению, Бродерик принадлежит к тем, кто опровергает общие правила.

– Ну, в Тауэре он окажется еще не скоро, и за это время многое способно измениться, – заметил Барак. – Возможно, он решит, что упорствовать в молчании не имеет смысла. А может, откроются какие-нибудь новые обстоятельства, которые сделают его признания не столь уж важными. Как знать? Так или иначе, сейчас вы облегчаете его положение, и он должен питать к вам признательность.

– Избежать пыток Бродерику вряд ли удастся, – возразил я. – Кранмер уверен в том, что ему известно нечто чрезвычайно важное.

– А разве, отправляясь сюда, вы об этом не задумывались? – спросил Барак, и какое-то неуловимое выражение мелькнуло в его взгляде.

– Скажу откровенно, мне было не до размышлений. Все эти хлопоты, связанные с похоронами отца и с приведением в порядок его дел, заставили меня забыть обо всем.