Мертвая земля

Деревня была совершенно пустынна – на улице никого, за исключением кур и коз. Окна домов в большинстве своем закрыты ставнями, из редких открытых окон выглядывали люди, как правило старики и дети; лица их выражали величайшее беспокойство. Приблизившись к полям, мы увидели, что там собралось человек тридцать – в основном мужчины, однако встречались и женщины, и даже подростки. Все они двигались вдоль борозд, которые разделяли наделы, к дубовой рощице, зеленевшей на краю поля. Многие несли сети и вилы, несколько молодых парней держали в руках луки и колчаны со стрелами.

Белые птицы тревожно вспархивали с земли и начинали беспорядочно носиться в воздухе. Люди пытались набросить на них сети; один из юношей выпустил стрелу, и подбитая птица упала.

– Хороший выстрел, – одобрительно пробормотал Николас.

– Что они делают? – недоуменно вопросил я.

– Убивают голубей своего помещика, которые уничтожают посевы, – пояснил Тоби. – Вон, видите голубятню? – Он указал на просторный сарай, стоявший на краю поля.

 – Голубиные яйца и мясо – любимое лакомство богатеев. Но крестьянам трудно смириться с тем, что эти птицы лишают их детей хлеба.

– У моего отца тоже есть голубятня, – сообщил Николас. – Но конечно, не такая здоровенная, как эта.

– В таком роскошном дворце явно проживает несколько сот вредных птиц, – усмехнулся Тоби. – Видите, они совсем обезумели. Наверняка крестьяне насыпали в борозды зерна, хорошенько вымоченного в пиве, и голуби опьянели.

– Но подобная расправа является нарушением закона, – вмешался я.

 – Тем, кто устроил голубиное побоище, не миновать крупных неприятностей.

– Неприятностей у крестьян и так более чем достаточно, – с внезапной злобой процедил Локвуд.

Я смерил его ледяным взглядом.

– Простите, сэр, – смутившись, пробормотал он.

Еще один голубь неуверенно поднялся в воздух и был тут же насажен на вилы. Люди, заметив нас, бросали в нашу сторону настороженные взгляды; вне всякого сомнения, появление компании чужаков не слишком их обрадовало.

На память мне пришли подростки, заставившие путешествующих законников любоваться своими задницами.

– Думаю, нам лучше здесь не задерживаться, – сказал я вполголоса.

В этот момент раздались собачий лай и цокот копыт. Мы поспешно отошли в сторону, уступая дорогу двум всадникам, за которыми следовало не менее десятка здоровенных парней, вооруженных мечами и алебардами; замыкали процессию еще двое конных, каждый из которых держал на поводке мастифа.