Доминион

Шофер показал пропуск дежурному, еще одному солдату. В лифте, плавно поднимавшемся на тринадцатый этаж, они оказались единственными пассажирами.

– Каково это – вернуться назад? – поинтересовался Людвиг.

– Все до уныния знакомо. Но здесь хотя бы нет пыли в воздухе, как в Берлине.

– Верно. Хотя английские туманы бывают весьма неприятными.

– Я отлично помню их.

Дверь открылась. Манеры Людвига вновь стали официальными.

– Вам назначена встреча со штандартенфюрером Гесслером. Затем я покажу вам квартиру.

Это на Рассел-сквер. Очень удобная.

– Спасибо.

Полковник разведки, отметил про себя Гюнтер, один из старших офицеров СС в посольстве. Он ощутил приступ возбуждения, чего с ним не случалось уже давно.

Кабинет, куда вошел Гюнтер, был маленьким, с белыми стенами и панорамным видом на Лондон, накрытый куполом серых туч. На столе у окна стоял глобус, где граница Германской империи проходила по Уралу, на стене за столом висели непременные фотографии Гитлера и Гиммлера. Снимок Гитлера был последним по времени, сделанным в 1950 году.

Вождь был седым, с впалыми щеками и поникшими плечами. Он униженно взирал на Гюнтера, что разительно контрастировало со спокойной уверенностью Гиммлера.

Человек в парадной эсэсовской форме встал, чтобы поприветствовать его. Гесслер был лет пятидесяти с небольшим, невысокий, подтянутый, с редеющими темными волосами, зачесанными сбоку, чтобы прикрыть плешь. Круглое пенсне и строгое лицо с суровыми складками вокруг губ напомнили Гюнтеру его старого учителя из Кенигсберга.

Один из тех сдержанных, бесцветных технократов, которых Гиммлер и Гейдрих предпочитают ставить на ответственные должности. Но Гюнтер знал, что такие люди умеют проявлять жестокость, – как и у старого преподавателя, у них бывает скверный характер.

– Хайль Гитлер! – произнес Гесслер, вскинув руку в нацистском приветствии.

Гюнтер отсалютовал в ответ. Ему предложили сесть. Гесслер рассматривал его, положив на стол короткие, пухлые руки. Стол содержался в идеальном порядке: ручки и карандаши на маленьком подносе смотрят рабочими концами в одну сторону, бумаги аккуратно разложены.

Гесслер выражался резко, без всяких любезностей.

– Инспектор Гот, мне сказали, что вашим суждениям всецело можно доверять. Что вы знаете британцев, их обычаи, их политику. Что можете быть дипломатичным, когда необходимо. Что вы офицер гестапо до мозга костей. – Он впервые улыбнулся, выказав вдруг расположение. – И что вы хороший охотник на людей.