Дети августа

С выражением обреченности в глазах старик повиновался.

Одеяло упало на землю. Какое-то мгновение взгляд здоровяка в шапке не мог сфокусироваться на странном силуэте, у которого явно чего-то не хватало. То ли рук, то ли ног… Для двух людей… А когда понял, то отскочил, крестясь и отплевываясь.

– Нечистая сила! Уродка… Сжечь ее надо.

– Да ладно тебе, Чингиз, – усмехнулся за его спиной боец в вязаной шапке по кличке Фотограф, снимая редкий экземпляр на свой «Ipod». – Была б она… они постарше, взял бы обеих.

А так они еще зеленые. Оставь, один хер она долго не протянет, скопытится. Ты гляди, как смотрят! Того и гляди за палец тяпнут… Пошли отсюдова. А то у меня аппетит на жратву и нормальных баб пропадет.

Внутри салон просторного полноприводного джипа, поставленного на шасси от ГАЗ-66, был обшит скрипучей кожей, прибитой золочеными гвоздями. Накидкой на кресла служил театральный гобелен. Стекла были тонированы.

Отпустив телохранителя и шофера и оставшись наедине, двое вождей перешли на более неформальный разговор.

– Ну как тебе, Михалыч? Я был крут? – спросил человек с колючим взглядом у одетого в военную форму.

– Как всегда, Виктор, – ответил его визави. Хоть он и держался вольнее, но все равно было ясно, кто из них главный. – Как всегда. Ты просто натуральный темный властелин.

– Не завидуешь? Не думаешь, что у тебя получилось бы лучше? Все-таки это ты смотрел кино про таких деятелей. На большой «плазме». На хате мэра, которого твой батя грохнул. Смотрел и тушенку из банки лопал.

А я в это время… – тот, кого назвали Виктор, кашлянул и поморщился, – ловил рыбу из-подо льда на собственное живое мясо. А еще рылся в шлаке, чтоб спекшуюся карамельку найти. И подстреленному голубю радовался, как чуду. И жратву отбирал у тех, кто послабже.

На нем теперь был черный кожаный пиджак, очки он снял. Тускло-серые глаза были такими колючим и пронзительными, что казались маленькими льдинками. В них всегда, даже сейчас, читались угроза и вызов.

– Да какая зависть? Такую ношу на себе несешь.

Никто не сделал бы этого лучше.

– Вот-вот. Да знали бы они, – человек в пиджаке указал куда-то за окно, – что я не для себя стараюсь… а для них. Мне лично хватило бы десяти поселков, чтоб кормиться. А все остальное – ради будущего… Вот видишь, Мишаня. Твой папа был комендантом города. Ты на большом корабле плавал, на греческом острове бывал. А мой батя был вором и бродягой. Я его в глаза не видал. И всего добился сам. А ты – благодаря мне.