Трон на руинах

Жаль, что наши внутренние звери были здесь главными, а не мы с Найфейном. Я хотела бы взять его вот так, раствориться в прикосновениях его тела. Прямо сейчас меня не волновали последствия. Наше социальное положение не изменилось, но в данный момент мне было плевать, что я не член королевской семьи. Я сомневалась, что любой из нас когда-нибудь будет способен найти себе кого-то другого. Скорее всего, меня ждала такая же мрачная судьба, как и Найфейна. Я хотела лишь получить маленький кусочек счастья, прежде чем мир начнет рушиться.

Что-то в глубине нашего тела щелкнуло, как ключ, поворачивающийся в замке. Между мной и Найфейном словно натянулась невидимая нить, а затем от него к нам потекла струя горячей магмы. Внутри нас все завибрировало, и самка закрыла глаза в полнейшем экстазе.

Его поцелуй стал еще глубже. Одной рукой он обхватил нас сзади за шею, а другой – погладил нашу спину и ягодицы, притягивая нас к его твердому члену. Дракон прижался к нам так плотно, что между нашими телами не осталось места, чтобы мы могли схватить его член и погладить.

– Такая лакомая крошка, – пробормотал он нам в губы, и это был первый раз за всю мою жизнь, когда меня так назвали.

Найфейн прижал нас спиной к дереву и сам подался вперед. Я едва замечала, как кора царапает спину, когда его пальцы потирали меня между ног.

– Ты такая чертовски мокрая. – Он еще больше вытянул руку, дотягиваясь до клитора и массируя его, продолжая терзать мои губы властным поцелуем.

Самка застонала ему в рот. Потерлась об него бедрами.

– Трахни меня, Найфейн! – Не знаю, кто из нас попросил об этом: самка или я. Это больше не имело значения. Я тоже этого желала, и меня больше не волновало, кто из нас управляет телом. Пусть поначалу мне будет больно, но Найфейн уже показал, что готов разделить со мной эту боль.

– Как пожелаешь, – ответил он.

Найфейн отодвинулся и провел крупной головкой члена по нашим скользким складкам. Его язык проник между нашими губами, пока он терся о нас бедрами.

Мир вокруг меня замер, когда его член, погружаясь, опалил жаром наши влажные глубины. Тупая боль не могла сравниться со взрывом удовольствия. Член растягивал нас, чтобы мы могли принять его глубже, хотя и не целиком.