Грех и шоколад

Я рассмеялась, и проходящая мимо по тротуару женщина с коротко стриженными волосами бросила на меня настороженный взгляд.

Успокоившись, я вновь занялась анализом ситуации. Лучше всего не высовываться. Не-магическое правительство не может изгнать меня из этого района, потому что здесь зона двойного сообщества, а я, скорее, все-таки ближе к магам, но если все чеширы объединятся, то могут превратить мою жизнь в ад, и у меня просто не останется иного выхода, кроме как уйти. А такой вариант я позволить себе не могу.

Свои странности лучше держать в секрете.

– Муж – это последнее, чего я хочу, Фрэнк, – прошептала я, поворачивая ключ в замке. – Я и так уже забочусь о двоих, и третий мне не нужен.

– А. – Фрэнк кивнул, будто все вдруг обрело для него смысл. – Одна из тех феминисток, что сжигают лифчики? Тебе не нужен мужчина. Тебе хочется бунтовать. Понимаю.

– Неужели?

Я прислонилась к двери, улыбаясь. По неизвестной мне причине оторванность Фрэнка от жизни забавляла меня.

– Конечно, конечно.

– Нет. Это совсем другое.

Он отмахнулся:

– Однажды, когда ты поймешь, что мир вокруг суров, ты придешь в себя и захочешь, чтобы мужчина заботился о тебе.

– Ну, если ты знаешь какого-нибудь богача, который и впрямь хочет заботиться обо мне, или хотя бы умеет пользоваться словами, а не наводить на меня жуть всепроникающими взглядами, пришли его ко мне, ладно?

– Возможно, ты упустила свой шанс. Ну, там, в торговом центре.

– Тот парень не хотел заботиться обо мне, Фрэнк.

– Ну вот, все не так уж и плохо.

Фрэнк протянул руку, чтобы потрепать меня по подбородку.

– Прекрати. Никаких прикосновений, помнишь?

– Точно, точно. – На лице Фрэнка мелькнуло замешательство. – Никаких прикосновений, точно.

– Короче, – моя рука легла на дверную ручку. – Я опоздала на работу и босс вынес мне предупреждение. В следующий раз меня уволят.

Фрэнк пристально разглядывал собственные ботинки.

– Никаких прикосновений, нет… Где я?

Поморщившись, я повернула ручку. Ну вот, у Фрэнка опять началось. Теперь он отправится домой, чтобы побыть в одиночестве, где, к великому негодованию своих сожителей, примется передвигать что попало и открывать дверцы всех шкафов.