Очкарик

 – Машина не в розыске. Нет никаких оснований. Я знаю свои права. Максимум, что вы можете, – это оштрафовать меня.

– Вы представляетесь сотрудником следственных органов, – отчеканил Блажей. – Я проверил в базе. Вы не фигурируете в списках судебных экспертов. Вы также не состоите ни в польском криминалистическом союзе, ни в ученых советах ни одного из польских вузов.

– Потому что я пишу докторскую диссертацию в Хаддерсфилдском университете. Я позаботилась о том, чтобы моя фамилия нигде не появлялась.

Профайл – это исключительно оперативная экспертиза. Мне нет нужды размещать свое фото на интернет-сайтах.

– Тем хуже для вас, – заметил Блажей. – Тем более что пани Прус тоже вас не знает.

– Что? – Саша не могла поверить в то, что услышала.

– Я только что говорил с ней. Она отрицает, что у нее был кто-либо, имеющий отношение к полиции.

Саше хотелось сказать молодому, что он просто патентованный придурок, который вымещает на других свои комплексы, но сдержалась, сказав вместо этого:

– Вы все это время проверяли меня, но даже не проверили, есть ли в клинике та девушка, не правда ли?

– Ее нет, – заявил он.

 – Сегодня утром она вышла с разрешения директора. Вы не могли встретить ее в парке. Все мимо. Ничего из сказанного вами не находит подтверждения. Мы не можем быть уверены в том, что вы не мошенница. Может, вам и удалось запудрить мозги моему отцу, но я на заграничные отксеренные бумажки не поведусь.

Он открыл дверь и крикнул:

– Супричинский, найдите одеяло почище и зарезервируйте единицу внизу!

Залусская тяжело вздохнула.

– Один полицейский из Гданьска. Шеф убойного отдела может все подтвердить. Мне нужно позвонить.

В дверях появился худой брюнет в форме, младший по званию. Блажей тут же принял позу босса и с издевательской усмешкой повторил:

– Одеяло. Поищи какое-нибудь поновее. Мы же не хотим, чтобы дама заработала у нас педикулёз.

– Если нужно, начальник убойного отдела подполковник Духновский вышлет вам необходимый документ, свидетельствующий о том, что я являюсь постоянным сотрудником управления, – с нажимом повторила Залусская и едва сдержалась, чтобы не выругаться.

Пацан должен еще многому научиться. – Это вас удовлетворит?

Блажей не реагировал, лишь постучал карандашом о стол.

– Будет подтверждение, будет и свобода.

Идиот, подумала Саша, но не произнесла это вслух. Она сунула руку в карман, за сотовым.