Очкарик

– Как тебя зовут?

– Данка.

– Я думала, что в частных клиниках пациенты имеют право выходить, когда захотят.

– Некоторые находятся здесь добровольно. Я тоже, но папа платит за наше пребывание и поэтому требует, чтобы я отпрашивалась. Я уже сбежала однажды. Из-за брата. Нас поймали в Клобуцке. Надели наручники, били. – Она замолчала.

– Били? – Саша не могла поверить. История звучала как конфабуляция[11 - Конфабуля?ция – ложное воспоминание, в котором действительные факты могут сочетаться с вымышленными.

].

– Полицейские, – поспешила пояснить Данка. – С тех пор за мной следят внимательнее.

Саша посмотрела на Данку.

– Почему ты здесь?

Девушка замялась.

– Моя мама погибла. Папа был тогда в Афганистане. Мной занимался брат.

– Это тот, у мольберта? Ученик Лукаса?

Она кивнула.

– Как погибла мама?

– Яцек отрезал ей голову.

Саша смотрела на девочку. Ждала. Но та замкнулась. Профайлер видела по ее взгляду, что она хочет рассказать, но боится реакции. Поэтому решила ее немного подбодрить.

– Почему он это сделал?

– Она не заплатила второй взнос за мою поездку в лыжный лагерь. Я единственная из всей школы не поехала. Говорила, что мы не можем себе это позволить. Мама продавала биодобавки по телефону. Видимо, никто у нее их не покупал. Иногда у нас нечего было есть, потому что она все тратила на котов. Весь дом был в их какашках. Она приносила этих котов с улицы, лечила. Они всюду шастали. Из-за них они ссорились с папой, когда он приезжал. Он ругался, что мы живем в трущобе, а потом опять уезжал.

Он военный. У него есть медали. Его почти никогда не было, а если и был, то в основном лежал. Смотрел в потолок, ничего его не интересовало. Ни коты, ни мы. Маму мы спрятали в шкаф. С головой она не помещалась.

– Ты помогала брату?

Она опустила голову.

– У папы в подвале была ножовка по металлу. Я принесла ее. Яцек надел мне наушники и включил «Сэм и Кэт». Это очень смешной сериал. Я ничего не слышала. Потом он пришел весь в крови и сказал мне идти в магазин за большими мусорными мешками.

В руке у него была тысяча злотых, пять бумажек по двести. Это были деньги на мой лагерь. Они у нее были, но она не собиралась тратить их на меня. Один из котов тогда болел бабезиозом и лежал под капельницей. Его лечение должно было столько стоить.

Она замолчала. Сидела неподвижно и прижимала к груди фотографии, сделанные Лукасом.

– Потом мы уехали. Жили у знакомых брата, в горах, пока не приехала полиция.