Час скитаний

Да, не все они были уродами, конечно. Но и отребья среди них было порядочно. Даже если десять процентов – всё равно этого достаточно для того, чтобы превратить жизнь мирных людей в ад. В Заринске они ещё держались в берегах, боялись. Но все небольшие поселения Сибирской Державы, да и просто находящиеся по пути отсюда на Урал – в полной мере ощутили на себе радости ига. Во время пути Сашка наслушался историй об отрезанных ушах, отбитых прикладом почках, мужчинах, посаженных на бутылку от шампанского, женщинах, которых изнасиловали полицейской дубинкой, о пытках электротоком и водой, подвешиванием за руки… и ещё много о чём.

Не миновало расправы и Кузнецово.

– Долго же вы собирались… – сквозь зубы процедил один мужик, потомственный плотник и гробовщик. Оказалось, его сына забили до смерти за то, что тот якобы украл мешок отрубей из амбара.

Но были и другие, как позже выяснится. Кто на бойцов «Йети» сразу смотрел волком и втайне жалел, что ордынцев выгнали. Это, как подумал Сашка, те, кого расправы миновали… может, потому, что они активно подставляли под них других.

И просто любители принципа «Моя хата с краю». Им казалось, что явившийся из Заринска отряд разрушил только-только установившуюся безопасную жизнь, изгнал или убил их защитников и благодетелей.

«Жизнь только начала налаживаться, а тут вы…»

«Обещали, что пришлют три вагона с зерном».

«Говорили, что семена дадут. И овец. И коз. И бензин. И дизель-топливо…»

Пустырник на такие заявления только отмахивался и говорил, что даже бараны с овцами умнее таких сказочных дебилов.

И что бензин с дизелем «сахалинцы» могли им разве что закачать грушей в задницу и поджечь для потехи. Мол, и хорошо бы, если бы закачали.

Но никаких санкций к таким болтунам применено не было. Слово «санкции» в Сашином восприятии означало какое-то туманное, но страшное наказание.

«Дальше будет хуже, – подумал Александр. – Будут и места, где нас будут сразу считать врагами».

И вполне справедливо. Кем их ещё считать, если там, за Уралом, – абсолютно чужая земля?

Пленный, которому сохранили жизнь, – хоть некоторые местные и скрипели зубами от досады за такое решение, – рассказал сибирякам всё, что знал. Он надеялся, что его оставят в Заринске на положении «холопа» (сам это слово употребил). Поведал и про радиоактивный пояс, и про города по ту сторону гор, и даже про страшное Ямантау, хотя там и не бывал.