МОЁ СОЗИДАНИЕ. Рассказы, статьи, стихи и песни…

Верно, мне только казалось, что я заболел и одряхлел, а на самом деле, довольно было себя лишь понудить, и нашлись все силы! Обман и только!»

Он опустил свой топор, подозрительно сощурил глаза и выпалил:

– Так и где же тут, Дух, помощь-то твоя?

– Как где? – удивился Голубь и указал крыльями на кучу наколотых дров. – Вот она, перед тобой. Сил у тебя прибавилось? Прибавилось. Дрова наколоты? Наколоты. Денег ты потратил на это? Нет. Разве это не помощь?

– «Мы накололи…», – передразнил птицу старик, и следом гневно завизжал, – Так это же я сам всё и наколол!!! Вот они, – и старик протянул к Святому Духу свои окровавленные ладони.

Голубь сердито надул свой зоб и тихо молвил в ответ:

– А без моей помощи, старик, ты бы этот топор выше своего пупа не поднял. Приглядись и увидишь, что мозоли у меня даже пострашнее твоих будут! Так что иди, Иоанн, топи печь и грейся. А у меня больше нет времени тут с тобой разглагольствовать, дела важные ждут.

Как только сказал Голубь свое последнее слово, так силы Карпыча и покинули. Старость и немощь снова дали о себе знать, будто никуда и не уходили вовсе. Ноги с руками затряслись, спину заломило, аж потемнело в глазах, к горлу подкатил большой и противный ком. Топор вывалился из ослабевших и кровоточащих рук старика, он зашатался и ничком грохнулся на пол.

Громко застонав, егерь нашёл в себе немного сил приподнять голову, чтобы посмотреть на птицу, и увидел, что от лап у Голубя остались только маленькие кровавые обрубки, на которых птаха уже еле держалась.

В ту же секунду Голубь взмахнул своими крыльями и стремительно полетел в сторону маленького окошка.

Глаза Карпыча застелил мрак – он потерял сознание.

Очнулся старик от того, что жутко замёрз. Кроме того, едва живой мочевой пузырь всё-таки капитулировал перед бывшим бойцом «Красной Армии».

– Ох, забодай тебя комар! Обоссался таки! – запричитал старик еле шевелящимся языком. Во рту всё пересохло и меж собой слиплось.

Но ответа не последовало.

Егерь поднялся на четвереньки и огляделся. Никого. Голубя, как корова языком слизала.

– Эээй! – в отчаянии и, ещё на что-то надеясь, крикнул егерь, но получился у него не крик, а жалкий хрип.

Тут раздался знакомый топот лап по лестничным ступенькам, и в сарае появилось маленькое мохнатое чудовище, радостно машущее своим облезлым хвостом.