Аромат книг

 – Она качнула клетку, потом ухватила её обеими руками и вытряхнула содержимое на Мерси.

Из клетки выпало оригами и устремилось в колодец. Мерси хотела повернуться и поймать его, но споткнулась о «скрюченные руки» и упала на колени. Оригами в полутьме приземлилось перед ней, лёгкое как пёрышко, целое и невредимое. Это оказалась сложенная из белоснежной бумаги фигурка ящерицы. Она подняла продолговатую головку и как будто взглянула на девушку, хотя на узкой мордочке рептилии не было глаз. Ящерицу оживила библиомантика, и библиомантика же вдохнула в её лёгкое тельце жизнь.

«Она всё знает, – подумала Мерси. – Ксу с самого начала знала, что я библиомантка».

Если бы она ещё хоть как-то дорожила своей жизнью, она бы побилась об заклад, что китаянка как следует подготовилась к встрече с ней.

– Теперь, – с наслаждением произнесла мадам Ксу, – у нас есть пустая клетка и нам будет куда посадить твоих трёх друзей.

Глава вторая

Гровер ускорил шаг, и Филандер и Темпест вынуждены были сделать то же самое, чтобы нагнать его.

– Это должна быть вон та дверь.

– Что-то я не уверен, – прошептал Филандер, когда все трое оказались перед закрытой дверью. – Вам не кажется, что… присутствие того, что мы ищем, должно ощущаться сильнее?

– Не обязательно, – возразила Темпест. – Здесь есть ещё что-то, что глушит библиомантику.

Голова девочки была, как всегда, обрита почти наголо, хотя последняя эпидемия вшей, постигшая бедняцкие бараки в квартале Сент-Жиль, утихла ещё три месяца назад.

Филандер не знал никого из жителей развалюх, кто был бы так чистоплотен и брезглив, как Темпест. Поэтому он тоже старался мыться через день и по утрам полоскал рот водой.

– Выходит, мадам Ксу и правда ведьма, – пробурчал Гровер.

– Может быть, не настоящая ведьма, – тихо добавила его младшая сестра. – Но… вы ведь тоже ощущаете это, правда?

Мальчики переглянулись и кивнули.

Все трое имели некоторое представление о библиомантике, пусть и весьма слабое. Они черпали силу не из настоящих книг, а из растрёпанных «Грошовых ужасов», дешёвых романов, издававшихся на плохонькой газетной бумаге, что давало повод настоящим классическим библиомантам презирать их. Мерси была единственной библиоманткой, не гнушавшейся иметь с ними дело, однако Филандеру казалось, что даже она в глубине души смотрит на них немного свысока.