Аромат книг

До сих пор все предчувствия Темпест подтверждались, однако Филандеру всё это по-прежнему казалось подозрительным. У Темпест определённо имелся талант, однако до Мерси ей было далеко. Возможно, глава из Книги бутылочной почты и правда находилась в этом ящике. Однако существовал только один способ окончательно в этом убедиться: увидеть её собственными глазами.

– Что-то всё это слишком просто. – Гровер высказал мысль Филандера вслух. Тем не менее он подошёл к ящику и положил обе руки на крышку.

Темпест не двинулась с места. Она раскрыла свой выпуск «Грошовых ужасов»; одна из страниц романа встала вертикально, затрепетала и расщепилась надвое; между слоями возник мерцающий свет – прерывистое, мигающее страничное сердце. Темпест начала читать вслух высветившиеся между страницами строки. Филандер решил, что с помощью библиомантики она проверяет, есть ли в комнате ловушки.

Но Гровер, которого беспокойство за Мерси, по-видимому, лишило осторожности, уже поднял крышку.

– Не смей! – вскричала Темпест.

Филандер еле успел выхватить нож – маленькое, чрезвычайно острое лезвие, которое он попеременно использовал для вырезания игрушек из дерева и спасения собственной шкуры на улицах.

Заглянув в ящик, Гровер открыл рот. Филандер тоже увидел пузатую бутылку из мутного стекла, помещавшуюся там. Внутри угадывалась скрученная стопка бумаг.

Однако это было не единственное, что там находилось.

Вокруг бутылки полукругом располагались три книги, и, когда на них упал свет, их кожаные переплёты выпятились вверх, и из каждого переплёта показалось по петушиному клюву.

Темпест выругалась.

В следующее мгновение «петушиные» книги завизжали, поднимая тревогу.

Глава третья

Мерси как раз хотела наклониться и поднять напуганное оригами, когда сверху, с края колодца, послышался металлический лязг.

Она подняла голову и увидела ножницы.

Мадам Ксу отступила на шаг от колодца.

Там, где она только что стояла, теперь «маршировали» сверкающие скрещенные лезвия. Мерси насчитала шесть двигавшихся ножниц, переставлявших свои концы по земле, словно ноги. Каждые ножницы были высотой примерно тридцать сантиметров. Они маршировали, тихо поскрипывая и полязгивая, словно где-то неподалёку занимался своим ремеслом точильщик, и в конце концов застыли, расположившись полукругом на краю колодца, словно шестеро металлических солдатиков.