Последний оплот цивилизации

Спасибо голосу, предупредил. Все-таки человек – всегда человек, пусть даже этот жил еще до Катастрофы…

Увы, мой друг, теперь нас только двое,

Но тоже в нас стремленье роковое.

Девиз наш – все за одного,

Лишь в этом наш успех.

Я задержу их, ничего.

Вперед – один за всех!

Трое Измененных стоят – именно стоят! – менее чем в трех шагах от них, синхронно покачивая лысыми головами. Бусинки-глаза тускло отсвечивают красным, от лба до затылка шкура покрыта мелкими чешуйками.

Дикие, понимают оба разведчика и хмуро переглядываются.

Призрак вздыхает, передает груз напарнику и шагает навстречу своей смерти, щелчком закинув в рот последнее Зерно. Оружия у него нет: волхвы не нуждаются в подобном подспорье…

Воздух между ними плещется волнами и искрит зелено-синей рябью, но этого Скорпион уже не видит. Не разбирая дороги, он рвется к Стене, под эфемерную защиту линии, которую Измененные пересечь не могут. Почему – неясно, да люди никогда и не стремились этого узнать.

Лишь потом Скорпион оборачивается.

На всякий случай обнажив изогнутый клинок, разведчик начинает подниматься вверх, по крутому склону Холма. Врагов здесь не должно быть, только полагаться на удачу он не может, не имеет права. Слишком важно добиться успеха. Особенно теперь, когда за него заплачено такой ценой.

Неизвестный голос из развалин эхом отзывается на эти мысли:

И вот один, уже друзья далеко,

И трижды проклята моя дорога.

Девиз был – все за одного,

И в этом был успех.

Успех пришел, и никого.

Лишь я, один за всех…

Щербатая кирпичная стена кажется достаточно надежной. Скорпион устало садится, опираясь спиной о стену, кладет сверток на колени и осторожно разворачивает. Печальная улыбка выглядит неестественной на той смеси грязи и ссадин, что заменяет разведчику лицо.

Минута-другая отдыха, и можно двигаться.

Разведчик поднимается и скрывается за поворотом.

Глухой удар; хриплый, булькающий выдох; чуть слышный скрежет.

Болото, развалины и подножие Холма снова погружаются в безмолвие.

Осколок первый. Чертополох

Не знаю, что они там обсуждают на Совете. Чихал я на все это с большой колокольни – то есть чихнул бы, да колокольня год назад раскатилась по камушку, а с ней половина строений на Холме. Тех, что уцелели до того. В последнее время Дрожь – ну, которая эта, как там ее, земле-трясение, – вообще стала довольно частой.