Вскормить Скрума

– Ну, чо? – указал на него Степаныч, – Видала?

– Еще день во дворе они уже самогонку жрут, паразиты, – с досадой в голосе заметила женщина.

– А… – только махнул рукой Колька.

– Самогонка, говоришь? И чо, он пьяный с нее, али нет? Пройдись-ка. Покажи себя, – гость вяло отмахнулся рукой и медленно побрел через двор в сторону калитки. Даже собака на него больше не лаяла, – Чаво, пьяный по-твоему? Да?

– Вроде нет… – прищуриваясь присмотрелась к нему хозяйка, – Чаво это?

– А то я не знаю, – пояснил старик, – Раньше с чекушки пьянел, а теперь и двух литров ему мало.

– Господи…

– Я ему самогонку наливаю, а он хлебает ее, как воду. Во как! Чаво с человеком сталось? Вчерась еще все было нормально.

– Так чаво же это ты, Ирод, на него продукт переводишь?! Воды тебе мало! Вон целый колодец стоит, пои – не хочу! – всплеснула женщина руками.

– А я об чем? – подтвердил старик.

– Вот Ирод-то, вот Ирод.

– Видала, чаво с человеком стало. Ему поправиться, а он не может.

– Вот Ирод-то… – разволновалась хозяйка, – Не пускай его сюда больше. Пусть платит, портом пьет.

– Ты, Дуня, не кипятись. Самогонки, конечно, жалко. Только, чаво с человеком делать? – поставил вопрос ребром Степаныч.

– Пошли оба с глаз моих, – заключила она.

– Сглазили его, я думаю, – предположил хозяин.

– Сглазили? – притормозила женщина.

– Порчу навели. Последнюю радость в жизни отняли, – заключил самогонщик.

– Ах, ты, господи! – хозяйка так и села на ступеньку крыльца.

– Вот и получается, проблема, – определил старик.

– Знаю. Знаю, кто это сделал, – включилась баба Дуня, – Это Мироновна. Это она, стерва.

– Мироновна? – удивился Степаныч.

– А кому еще? Кто бабе Клаве телку испортил? Кто? – вскочила она на ноги, готовая немедленно бежать на разборки.

– Кто? – не понял хозяин.

– Мироновна, – ткнула в него пальцем баба.

– Это почему?

– Потому, как первостатейная стерва.

– Это все ваши бабские пересуды, – отмахнулся старик.

– А я говорю, она. Если не она, так кому еще? Глаз у нее дурной, зависливый. Своего мужика нет, вот она чужих и портит, – заключила баба Дуня.

– Это еще не факт, – возразил самогонщик.

– А я говорю она.