Закованные в чувства

На самом деле я мечтала о том, чтобы Лерго тоже пнул под зад тот верзила на входе и тогда мы будем на ровне, но все мои надежды рухнули, когда еще за пять шагов до ограды пред ним открыли дверь. Он жестом показал, что мы с ним, и вуаля, беспрепятственный проход туда, куда еще пять минут назад мы и не мечтали попасть.

– Кто ты такой, черт возьми?

– Я просто здесь часто бываю и меня здесь знают.

Я проглотила эту ложь. Абсолютную ложь. Но я не буду сейчас ничего выяснять. В конце концов, мы приехали отдохнуть, и я намерена это сделать, несмотря на присутствие здесь Лерго.

Роман подошел к девушке, которая была одета, по всей видимости, в рабочую форму. Он о чем-то поговорил с ней минуту и направился к нам.

– Пойдемте, – он двинулся на противоположную сторону оттуда, где мы находились. Он привел нас к свободному столику. – Располагайтесь, к вам сейчас подойдут принять заказ.

В то время, пока Юля пробиралась по овальному дивану к его середине, Роман подошел ко мне.

– Ты не выглядишь довольной, – сказал он мне на ухо, слегка касаясь губами коже, от чего мурашки табуном промчались по телу.

– Чувствую себя десятиклассницей, – не имело смысла объяснять почему, он и без моих разъяснений все прекрасно понимал.

– Можешь просто поблагодарить, вы хотели попасть в клуб и вы здесь. Никакого подтекста.

Сейчас он был совершенно прав. Он действительно не сделал ничего плохого, а наоборот.

– Спасибо, – сказала я с определенной долей застенчивости.

– А ты можешь быть милой.

Он внимательно посмотрел в мои глаза, словно что-то понял для себя. А после развернулся и ушел.

Дальнейший вечер проходил больше чем хорошо. У нас был настоящий девичник. Несмотря на громкую музыку, мы с Юлей смогли поговорить по душам, чего очень давно не было. Современный ритм жизни не оставляет возможности на уютные вечерние беседы. Мы слишком погружены в круговорот событий и иногда просто забываем о необходимости простого общения. И в такие моменты я понимаю, насколько сильно мне её не хватает.

Я рада, что Юля смогла вернуться к нормальной жизни после всего того, что ей пришлось пережить. Хотя вряд ли можно назвать её счастливой. Иногда, когда я смотрю на неё, мне кажется, что она опустошена. Что в свои двадцать шесть у неё заканчиваются силы противостоять своей судьбе. Но порой она возвращается к себе прежней. И больше всего на свете я хочу, чтобы она наконец обрела свое счастье. Она, как никто другой этого заслуживает.