Темное Дело

Я уже здесь целый день торчу, что б вам всем пусто было!

Старик ничего не ответил из-за двери. На лестничной площадке воцарилась полная тишина, ненадолго. Минуты через три возле подъезда резко затормозила машина. Хлопнули дверцы и несколько человек стали стремительно подниматься по лестнице. «Лучше бы я ушел», – подумал, вдруг, Иван Моисеич, когда к нему подлетели трое здоровенных парней, к милиции явно не имеющие никакого отношения. Их намерения явно читались на замороженных лицах. Двое бесцеремонно схватили Ивана Моисеича под руки, а третий деликатно позвонил в знакомую дверь.

– Этот? – спросил он.

– Он самый, – выглянул из-за двери старик, – Успокойте его. Шумный.

– Сделаем.

Иван Моисеич никогда не предполагал, что его тело может так мало весить. Два парня стремительно вынесли его на улицу под руки и, как мешок картофеля, закинули на заднее сиденье черного тонированного джипа, после чего с двух сторон спрессовали своими каменными торсами. Третий, звонивший в дверь, вполоборота повернулся к с переднего сиденья и, по-хамски обдав сигаретным дымом, спросил:

– Чего шумел?

– Я ищу Аню.

Она живет в этой квартире.

– Чего к Титычу лез?

– Я не лез к нему. Я только хотел спросить про Аню.

– Кто такая Аня?

– Это моя… подруга.

– Ты кто?

– Я всего лишь литературный редактор в одном журнале.

– Журналист?

– Я работаю в редакции, – шестым чувством Иван Моисеич понял, что сказал что-то лишнее.

– Чего надо было от Титыча?

– Я хотел видеть Аню. Она живет в этой квартире.

Вчера я у нее там был и оставил своей портфель. В нем бумаги. Понимаете?

– Ну, и что?

– Я хотел забрать свой портфель.

– Чего ты мне тут пургу метешь?

– Аня привела меня в эту квартиру, понимаете?

– Слушай. Я все понимаю. Чего тебе от Титыча было нужно?

– Мне от него ничего не было нужно?

– Тогда зачем к нему лез?

– Не лез я к нему!

– Врешь.

Ивана Моисеича в последний раз били в далеком детстве. В начальной школе на перемене ребятишки из параллельного класса пытались ему внушить некоторые истины из области национального вопроса.

Все происходило настолько наивно, и было так давно, что все неприятные физические ощущения, связанные с этим, начисто стерлись из его воспоминаний. Поэтому оглушительность прямого удара в лицо и резкая, нестерпимая боль, обрушившаяся вслед за ним, настолько парализовали сознание, что когда он через несколько минут пришел в себя, то машина уже ехала. Смеркалось. Во рту было полно крови.