Темное Дело

– Что, я? Я, что ли!? Это ему я, чтобы это самое место мять? Это мне, что ли!?

– Да, ты, что б тебя… Еще поговори мне тут. Я что ли это должен делать? Быстро выполняй, или я тебе массаж сам сделаю такой, что не обрадуешься. Мни, как следует. Будешь знать, как над сокамерником издеваться.

– А я что? Мне никто ничего не говорил. Что сразу я?

– Мни, как следует. Сильнее. Растирай ноги. Задницу массируй. Мягче, мягче, Пеликанов. Без лишних усердий. Мягче, я сказал. Растирай. Ладонью. Вот так. Гляди у меня, Пеликанов.

– Ну, как, товарищ, получается? Правильно делаете. Круговыми движениями вдоль ягодиц. Вот так, вот так. Ну, как он, отходит? Распрямляется?

– Сам, попробуй.

– Простите, я не специалист по массажу. Это не мой профиль. Труп осмотрели? Можно забирать?

– Увози.

– Петр Иванович, носилки! Можно забирать. Поехали.

– Натянул штаны, Пеликанов?

– Натянул.

– Ух, Пеликанов! Следак приедет, припаяет тебе издевательства.

– За что, начальник? Это же не я! Я тут не причем.

– Я тебе покажу, не причем! Я тебе, когда это сказал? Два часа назад я тебе это сказал. А ты что сделал? Кто два часа издевался? Кто на ведре держал? Все видели. Точно припаяет. Сиди смирно. Что б я тебя и не слышал. А его этого на скамейку усади. И пальцем не трожь. Вот, дело ешкина вошь. Терпила помер, негодяй гикнулся. Гляди, Пеликанов, что бы тебе еще смерть инженера не впаяли. Чем ты там в него пульнул?

– Я пульнул? Да ты что, начальник!?

– Гляди у меня! Издеватель.

Прибывшие по вызову психиатры установили явную неадекватность поведения задержанного и вероятное органическое повреждение мозга. Вкололи успокоительного. Но ожидаемого эффекта оно не принесло. Усилили дозу – безрезультатно. Тишка по-прежнему на задаваемые вопросы не реагировал, выл и раскачивался. Врачи развели руками, вкачали сильного снотворного и с тем уехали.

Гудящее сознание заволокло темной тягучей трясиной, и оно померкло.

* * *

С двух сторон пронзая уши, грохнули стальные кулаки вагонных сцепок, брызнул по стенкам черепа раздавленный гул голосов и с воплем страшного пробуждения вихрем ворвался через ноздри роскошный букет спертых ароматов грязного, давно не стиранного нижнего белья.

– Очухался, мужик? – спросил первый голос.

– Озверели мусора, – ответил второй.

– Замучили парня, – согласился первый, – Пить хочешь? Хрущ, дай кружку. Глотни малость, полегчает.