Легенда о Пустошке

Если таких людей не в Москве хоронить, то для чего тогда революцию делали?

– И то верно, что с волками живем. Всю жизнь боялись. То одного, то другого. От каждого шороха вздрагивали. Жизнь уже кончилась, а мы все боимся, – вздохнула Элеонора Григорьевна и добавила после непродолжительной паузы, – Чего боимся? Будто от этого наша жизнь краше станет. Может в этом и есть промысел Божий.

– Чего, чего? – насторожилась Вера Сергеевна.

– В район ехать надо. К участковому. Бумагу получать. Без бумаги все равно не пустят, – заключила бывшая учительница.

– Надо – съездим. Отчего, итить твою макушку, не съездить? – согласился старик, – И так туда собирался. Завтра и съезжу. Сейчас уже поздно. Не обернусь.

– Я предлагаю у нас пообедать. А после заночевать, – пригласила Вера Сергеевна, – Вместе не так страшно.

Радушное предложение встретили общим одобрением. Засидевшиеся гости медленно тронулись к выходу.

– А ты как, Марья, с нами или нет? – робко поинтересовалась на прощанье озабоченная на остаток дня хозяйка.

– Спасибо. Я у себя останусь, – ответила знахарка.

– Не боишься? – удивилась Анастасия Павловна.

– Бояться мне нечего, – улыбнулась знахарка, – Мне она ничего не сделает. Я душу не закладывала. С меня и спрос не велик.

– Кто ж ей закладывал? Я тоже не закладывала. Она сама ко всем в душу лезла. Учила, как надо жить правильно. До сих пор угомониться не может, – тут же возразила с порога Элеонора Григорьевна.

– За то, верно, и мается, – согласилась с ней Марья Петровна, – Возложила на себя тяжкую ношу.

Глава 3. Ученики

К вечеру пошел дождь. Дорога укрытая плотным слоем перегнивших листьев сразу расквасилась. Деревья почернели, набухли и окружающий лес насупился.

Короткие резиновые сапоги то и дело увязали в размокшей грязи. Узкий гребень разбитой колеи ежеминутно норовил выскользнуть из под ног и опрокинуть в продавленную тракторами ямину, полную черной воды. Тяжелый мешок давил спину, плечи натружено прижимались к тощей груди, намокший брезентовый капюшон настойчиво наползал на глаза.

Маленькое загородное путешествие непредвиденно затягивалось и перспектива встретить ночь в сыром темном лесу Станислава не очень устраивала.

– Черт меня понес в эту глухомань, – выругался он, – Сдалась мне эта Марья Петровна с ее старыми табуретками. Чтоб она издохла.