Легенда о Пустошке

Вот нюх ненормально и работал, – пояснила начитанная Элеонора Григорьевна.

– Мне все равно как по-научному, только он все перерыл и попортил. Кто за него заплатит? – поинтересовалась Тоська.

– Давайте-ка, девчонки, настоечки лучше выпьем, – предложила Вера Сергеевна.

– Сама пей свою настойку. А я не буду, – отказалась Анастасия Павловна.

– И я не буду, – поддержала ее Элеонора Григорьевна.

– А вы, Василий Михайлович, не откажетесь? – спросила хозяйка, протягивая ему бутылку.

– Нет. Спасибо. Может в другой раз, – вежливо отклонил предложение участковый, – Мне на сегодня хватит.

– Чего это с ним? – удивилась самогонщица, когда за милиционером закрылась дверь в комнату, отведенную ему для ночлега.

– А у него, верно, тоже того, крыша поехала, – усмехнулась Анастасия Павловна.

– Это у вас поехала. А у него на место встала, – возразила Элеонора Григорьевна.

– Поехала или встала, какая теперь разница, – тяжело вздохнула Вера Сергеевна, – Пошли и мы, бабы, спать. Устала и я что-то. Тяжелый был день.

– О возмещении стало быть завтра поговорим? – снова напомнила о своем погромленная Элеонора Григорьевна.

– Ах, какая ты, Элька, мелочная, – сморщилась хозяйка дома, – Ну, конечно же завтра. Сил уже никаких нет даже смотреть на вас.

На том до утра и расстались.

* * *

Утром сарай открыли. Дед Афанасий сидел на самом верху стога сена, растрепанный и бледный.

– Ну, кушать хочешь? – осторожно осведомилась Вера Сергеевна.

– Что это со мной вчера было? – осторожно поинтересовался старик.

– Ну, Слава Богу, поправился.

Афанасию во всех красках и подробностях на три голоса наперебой односельчанки поведали о вчерашних его подвигах, дали под конец ошеломительного рассказа горячего чая и отвели в баньку, где он хорошенько вымылся, содрогаясь от услышанного, после чего еще раз поругали, кто как умел, на разный лад и манер, пригрозив, что в следующий раз обязательно прибьют палкой.

– Другого раза не будет, – пообещал дед, – Сам, итить твою макушку, удавлюсь.

Выплеснув на старика остатки негодования, потерпевшие направились по своим домам: разгром прибирать, убытки подсчитывать, да счета готовить расстроенной супруге. Даже участкового заставили остаться еще на день, составить специальную бумагу.