Легенда о Пустошке

– Козел, что ли? – вырвалось из уст Василия Михайловича, – Тьфу ты, черт!

«Стало быть, я не умер, – озарилось сознание, – Тогда где я? Что со мной? Боже, не могу больше терпеть…» – участковый перевернулся на живот, двумя скованными руками расстегнул на штанах ширинку и сладко помочился прямо в сено, в то место, где возлежал.

Произведенная операция показала, что он определенно еще жив. Стали припоминаться некоторые подробности прошлого. Деревенский двор, бутыль самогона, старик… Но откуда наручники?.. Как голова болит… Черт, как пить хочется…

В ночи за стеной снова оглушительно близко и протяжно завыл волк.

В дальнем углу сарая нервно завозился козел. Но все это отошло уже на второй план. Наручники и босые ноги сконцентрировали на себе внимание. Холодная, сырая ночь пробирала до костей сквозь расстегнутый китель.

Василий Михайлович встал и осмотрелся.

Сарай дощатый, весьма внушительный. Скорее – сеновал с небольшой летней клетью для скотины в углу напротив двери, рядом в стене квадратное остекленное оконце.

Через него лунной дорожкой струится призрачный свет.

– Это, какого черта меня сюда занесло? – сипло произнес участковый, – И какая сука надела на меня наручники?

Внезапно вой смолк. Наступила зловещая тишина. Слышно стало, как за стеной шумит лес, гулко ухают вдали совы, тяжело дышит козел в темном углу сарая. Милиционер прошелся босяком по холодному земляному полу, приблизился к двери, попробовал ее открыть. Оказалась снаружи чем-то подперта. Толкнул сильнее – слегка поддалась.

Козел сзади нервно затопал, замекал, возмущенно затряс головой.

– Заткнись, скотина, – цыкнул на него блюститель порядка, навалился плечом на дверь, она жалобно скрипнула, нечто подпирающее её хрустнуло, отвалилось, и поток лунного света окатил свободного Василия Михайловича, ворвался внутрь, затопил сарай, разбежался искрящимися лучиками по сухим стебелькам сена. Ночная прохлада окатила широкую грудь.

– Ух, – съежился участковый, огляделся и определил, что находится во дворе незнакомого черного дома напротив здоровенной, лохматой собаки, явно недовольной его присутствием, отчего подозрительно недружелюбно встопорщилась на ее спине серебристая шерсть.

– Чего стоишь, – грубо гаркнул на нее милиционер, – А ну, марш на место.

Собака сверкнула стальными глазами, и Василий Михайлович увидел, как блеснули в ощеренной пасти огромные белые клыки.

«Это же волк», – догадался вдруг участковый и схватился скованными руками за кобуру.