Легенда о Пустошке

Элеоноры Григорьевны рядом не оказалось. Едва тело переместилось на стол, она поспешила принять на себя хлопоты по дому и выскочила с ведрами за водой.

– Слышь? – толкнула помощницу в бок энергичная женщина, – Как понимать это спрашиваю?

Тоська, тихо рыдая, недоуменно пожала плечами.

– Я это так понимаю. Она хочет, чтобы ее с Этим похоронили, – высказал старик долго мучившее его суждение.

– Ишь, чего захотела! – воскликнула Вера Сергеевна, – Больше она ничего не хочет?

– А, по-моему, она этого достойна, – робко высказалась бывшая доярка, – Она всю жизнь ему отдала.

– Не нашего ума дело, – сформулировал Афанасий общий для себя вывод.

– Как это не нашего? А чьего? – возразила супруга, больше следуя духу противоречия, чем рассудку.

– И звали ее также, Надеждой Константиновной. Как жену Ленина. Она этим всю жизнь гордилась, – добавила весомый аргумент Анастасия Павловна, – Она в этом высокое предначертание видела, – с трудом выдавила из себя сложную фразу.

– Пускай, итить твою макушку, власти с этим разбираются. Наше дело маленькое. Сообщить и все, – пояснил дед, – Там знают куда, кого хоронить можно. Чем наше кладбище хуже? Там, все наши лежат. Там все ейные лежат. Нам там лежать. И ей там лежат положено. Куда нам в Москву ехать? Дорога, одна какая? Иди, погляди: реку разлило, в брод не перейти, моста нет. Трактор в броду вязнет. Месяц, итить твою макушку, остатки подъедаем.

– Какую бумагу? – насторожилась Вера Сергеевна.

– Об смерти, – пояснил старик, – Не знаешь? Всем положено.

– И то верно? – на этот раз согласилась супруга, – Что делать-то?

– Ничего. Участкового звать. Пускай он разбирается, – благоразумно заключил Афанасий, – На то он и власть, чтобы в таких делах разбираться.

– А как ты его позовешь, если к нам не пройти? – едко заметила жена.

– Как, как? – почесал дед лысую голову, – Итить твою макушку… Никак.

– Вот то-то и оно, что никак. Сам ничего не знаешь, черт лохматый. Все со своими советами лезешь. Сиди. Выискался умник. Без тебя разберемся. С этим вот что делать будем? – снова взмахнула завещанием Вера Сергеевна.

– Брось ее в печку, – сконфуженно предложил старик.

– Тебя мы уже слушали, – отмахнулась от него супруга, – Ты дело свое сделал. Молчи.