Рабыня для Зверя

Я удивлена ее вопросом, и тем более тем, что она думает, что у меня есть ответ. Даже если бы я знала, не думаю, что мне было бы уместно говорить об этом. Слуги короля должны быть немы, слепы и глухи относительно всего, что происходит в покоях короля. Знать о делах и вкусах короля опасно, а говорить о них – практически смертный приговор.

Откашлявшись, я медлю с ответом.

– Я не знаю. Он много работает.

Девушка фыркает, явно недовольная моим ответом.

– Ты целыми днями убираешься в его покоях, наверняка, ты что-то знаешь, – резким тоном говорит она.

Она встает с его кровати и подходит ко мне, ее движения плавные, но уверенные. Опустив взгляд, я смотрю на ее ноги. Мое сердцебиение учащается по мере того, как она приближается, и я сопротивляюсь желанию отступить, когда она останавливается всего в нескольких сантиметрах от меня.

У меня на виске выступили капли пота. Я сжимаю ладони в кулаки, когда ее рука поднимается к моему лицу. Острый когтеобразный ноготь касается моего лба и медленно скользит вниз по лицу и шее, пока не останавливается на ключице.

Я сдерживаюсь, чтобы не шипеть от боли, когда ее ноготь легко разрезает мою кожу.

– Скажи мне… – продолжает она. – Что ты знаешь?

Я ломаю голову над тем, что ответить, и изо всех сил пытаюсь сосредоточиться. Она продолжает водить ногтем по моей шее, с каждой секундой надавливая сильнее, и я чувствую, как течет моя кровь.

– Он любит готовить, – наконец выпалила я, вспоминая посуду, которую приходится мыть каждое утро.

Девушка вздыхает, убирая палец с моей кожи. Я наблюдаю краем глаза, как она допивает остатки вина.

– Мне нужна добавка, – командует она, прижимая бокал к моей груди.

Я хватаю бокал, стараясь не задеть ее пальцы, и спешу на кухню. Сердце бешено колотится в груди, а руки дрожат, когда я наливаю вино. Ощущаю влажную и липкую кровь на своей коже, но игнорирую это, зная, что в первую очередь нужно принести вино, а потом уже умыться.

Девушка вернулась к кровати и жадно выхватила стакан из моей руки, когда я подошла. Как только она удобно усаживается, я мчусь обратно в кухню. Замечаю свое отражение в микроволновке и рада видеть, что порезы на моем лице и шее не так уж плохи. Линия тонкая и очень похожа на порез бумагой. Кровь обильно выступила вдоль всего разреза.

Я беру бумажное полотенце и смачиваю его под краном.