Медовый месяц

Нежными движениями, осторожно, аккуратно они оголяли друг друга. Полностью нагие они вошли в тёплую воду. Море приняло их. Они плавали, звонко смеялись, соприкасались и ныряли за морскими диковинами на самое дно. Вода смежала границы между ними, и как душами, так телами они полностью принимали друг друга среди тысячи тёплых поцелуев моря. Их тепло сроднилось в единое целое. Лорелеи помнила, как Скайт держал её на руках на отмели, как её тело омывала облачная вода и его поцелуи, и как он смотрел в её глаза вместе с солнцем – её слепило от его улыбки, от этой любви в его глазах.

Остаток дня они провели на песке, глядя на море, солнце, слушая чаек и без единого слова говоря о самых важных вещах на свете.

Картина 6 – корица

С лучами закатного солнца Лорелеи покинула дом. После целого дня чтения и написания малых историй она думала заглянуть к Скайту на чашечку вечернего кофе, а там зайти в лавку за наполнителем для трубки.

Саму трубку Лорелеи нашла совершенно случайно. Папа подарил её маме, а та использовала её раз-два и стала держать как сувенир.

Большинство вещей мамы привёз папа из своих далёких плаваний. Мама с папой любили друг друга без ума, но редко виделись. Вся их любовь жила в письмах, заморских посылках и случавшихся раз в три месяца встречах. Лорелеи знала папу только по рассказам. Он с детства искал уединения, хотя больше всего боялся, что родные люди забудут его, оттого домой он привозил множество сувениров и историй. Правда сколько лет ни прошло, мама всегда помнила его с любовью.

Трубку мама хранила в запертой на ключ тумбе вкупе с вишнёвым и дынным наполнителем в шкатулках. В тот же день, когда она нашла трубку, девочка впервые попробовала вишню. Прохладной ночью Лорелеи вышла в переулок, взяла трубку в пальцы, зажгла её и глубоко вдохнула сладость. Девочка стала каждую ночь выходить на улицу, чтобы подышать вишней. Аромат помогал ей справляться с печалью. На похоронах она жутко дымила без остановки, чтобы спрятаться от уродливой реальности за дурманной завесой.

В кафе Лорелеи взяла ванильный кофе для Скайта и вишнёвый для себя. Кофевара изо дня в день посещало вдохновение, как какого-нибудь художника. К нему приходили вкусы, пока вдали от людского глаза Леи корпела над строками. Их обоих посещали разные музы, да вдохновение в них жило одинаковое.