Харвиг. Посол Ясных Земель

– Эй, да это подкидыш! – первым догадался Матвей, средний сын мельника.

– Греби назад, Харька! – крикнул Аким. – Не то за кутёнком отправишься…

Харвиг нащупал ногами дно. От ярости его лицо исказилось.

– Агридиг! – угрожающе крикнул он.

Отрок и сам не ведал, что это значило. Странное слово было тем немногим, что он мог припомнить из давних, почти полностью позабытых времён. И всякий раз, затевая крупную ссору, он отчего-то считал нужным произнести его.

*****

На колокольне храма звонили полдень.

– С уловом, сынок! Знатная ныне рыба пошла…

Харвиг приблизился, и князь смолк. Одно око у отрока заплыло, губы наружу. Вся рубаха, даже штаны в крови.

– И кто в этот раз?

– Так… – Харвиг хотел ухмыльнуться, но получилось нехорошо, – вместо передних зубов темнела широкая дырка. – Вишь, подобрал… Шамкой зовут.

– Шамкой… – повторил Лют. – Ступай, умойся.

Однако толком рассказать сын не успел. Во двор без стука забежал мельник Ноздреча. Следом ввалился князь Заречья Горазд. Могучий и толстопузый, он разительно отличался от стройного и жилистого главы Старого Городища.

– Это что же твой щенок вытворяет?! – высоко, по-бабьи взвизгнул Ноздреча.

Лют мельком взглянул на перекошенное лицо мельника и обернулся к Горазду.

– Добрый день, гости!

– Здравствуй, Лют, – пробасил тот. – Здоровья и достатка в твой дом.

– Проходите! А то, – князь кивнул на Ноздречу, – солнце голову напечёт.

– Мы не гостить зашли. Просим схода.

Лют удивлённо приподнял бровь.

– Так ведь праздник сегодня. Да и что за беда такая, что без схода нам не решить?

– А такая, – выпрыгнул вперёд мельник, – что твой подкидыш моих деток поубивал!

У Люта омрачилось чело. За убийство наказание полагалось одно: изгнание. Пойдёт Харвиг мыкать горе в Голодырь, маленький посёлок на Пучай-ручье.

– Живы они, – раздался позади голос сына.

При виде отрока мельник невразумительно засипел.

– Помолчи! – через плечо приказал Лют. – После спрошу.

Харвиг послушался, присел в тень. На шум из терема вышли братья. Последним, сладко зевая, появился Васятка.

Лют вздохнул и вновь обратился к Горазду:

– Так что стряслось?

– У старшего, Акима, – ответил тот, – зубы выбиты. Рука пополам. У среднего, Матвея, нос набок.