Ворожея

Его лик оказался на диво пригожим. Если б не извивающаяся жертва и булыжник в руке, ворожея ни в жизнь бы не поверила, что такой человек может оказаться лиходеем. Правильные черты исказили злоба и досада. Побелевшие от напряжения уста жестко бросили:

– Ступай своей дорогой да не суйся в чужие дела!

– Помоги мне, девица! – взмолилась светловолосая смуглянка.

– Отпусти ее! – отчеканила Милава, силясь вложить в свои слова яростную угрозу. – Отпусти, а не то я…

– Что ты? – хмыкнул молодец, но уже в следующий миг вздрогнул, замер и обмяк, русая голова безвольно упала смуглянке на плечо, а так и не пригодившаяся каменюка выкатилась из ладони.

Светловолосая девица с трудом выкарабкалась из-под могучего тела. Ее плосковатая грудь прерывисто вздымалась, а ручки-веточки безуспешно кутали хрупкий стан в разорванный сарафан из суровья.

– Благодарствую, – хмуро сказала она, так и не подняв глаз.

– За что? – удивилась Милава.

– Что отвлекла.

– Он жив? – обеспокоенно спросила ворожея.

– Надеюсь, нет. – Смуглянка с отвращением сплюнула, угодив в русую голову.

– А… что ты с ним сделала?

– Всего-навсего то же, что он хотел сотворить со мной – огрела булыжником. У! Подлюка! Чтоб ты сдох! – от души пожелала девица лиходею.

Милава подошла ближе к распростершемуся в нелепой позе богатырю и поднесла ладонь к его рту.

– Дышит, – с облегчением заметила ворожея.

Светлые брови незнакомки недоуменно надломились над почти бесцветными глазами.

– Как ты можешь жалеть этого мерзотника?

Милава пожала плечами.

Ей было странно слышать, что человек желает кому-то гибели, даже при таких обстоятельствах.

– Пойдем отсюда, покуда он не очухался, – предложила смуглянка.

– Но… как же мы его тут одного покинем? – забеспокоилась Милава и огляделась по сторонам.

– Ты блаженная аль юродивая какая?! Он едва не пришиб меня, разумеешь? И тебя б выследил да следом за мной в Навье отправил!

Ворожея рассеянно кивнула, но щепотку травки на ранку богатыря сыпнула.

Незнакомка недовольно поджала губы. Девицы побрели к деревне. Смуглянка шла впереди, руками стягивая обрывки одежи. В какой-то миг она, не оборачиваясь, сухо бросила:

– Меня, кстати, Востой кличут.

– А я – Милава.

– Ты куда путь держишь, если не тайна?

Странно, как из такой хрупкой девицы выходили такие резкие нотки.

– Не тайна. Иду к бабке в деревню. Помирает она. А ты?

– А я путницей брожу по свету. Лучшей доли ищу.