Ворожея

Дым очищал сердце и душу, вытесняя все ненужное, все пустое. И лишь когда в разуме осталась только одна, самая важная мысль, острое лезвие рассекло ладонь. Сложенная лодочкой кисть наполнилась до краев – и девица выплеснула набежавшую руду на жертвенный камень. Гортанным воем заполнился лес на множество саженей вокруг, костер разбух подобно гигантской розе. Боги приняли подношение.

* * *

– Гляди, гляди, что вытворяет! Видать, самая что ни на есть ведьмарка, – прошептала темноволосая девица с огромными оттопыренными ушами.

– Ишь, как скачет. Да и где это видано – с пустыми руками к богам идти? – едва слышно возмутилась ее подружка, с волосами, точно злато, и длинным носом-морковиной.

– Точно ведьмарка! Гляди, гляди, у нее там, кажись, нож лежит.

– Да, он самый! – Нос-морковина на миг высунулся и снова схоронился за валуном.

– Ведьмарки, если хотят чего от богов получить, свою кровь на камни проливают!

– Гляди, ладонь порезала! Пойдем отсюда, покуда она нас не приметила.

Не то какой пакости нашлет – и до хат не поспеем добраться.

– Пойдем, – согласилась темноволосая краса. – Надобно все старосте рассказать!

– Лучше кажному, кого встретим!

– И то верно!

Девицы выскользнули из укрытия и, пригнувшись, поспешили к деревне.

* * *

Милава оторвала лоскут от нижней юбки и перевязала ноющую ладонь. Боги согласились помочь. Дышать стало легче. Медный кинжал еще не поспел лечь на дно мешка, а ворожея уже принялась за новое дело – надобно было сыскать кой-каких травок-стражей, сварить зелье да окропить каждую хату в деревне.

Тогда наверняка бабкины черные силы до людей не доползут.

Добре, что нынче Купалье – вся молодежь по лесам да рекам разбредется. Кому ж не захочется папарать-цвет сыскать да в грядущее хоть одним глазком заглянуть? Вот и добре. А Милаве тем часом никто не помешает исполнить охранительный ритуал.

Солнце было на полпути в Навье, когда она отщипнула последнюю травинку. Лес наполнился дивными и необычными звуками, что не принадлежали ни зверю, ни птице.

Шаловливый ветерок мазнул нос дурманными ароматами, а слух – эхом голосов. Никак простоволосые девицы затянули песни, выплетая короны из цветов. Скоро-скоро разгорится яркое очистительное пламя. Скоро-скоро понесет волна венки к берегам суженых. Скоро-скоро сахарные уста оросят горячие поцелуи, а спелые грудки стиснут молодецкие ладони. А ворожея тем часом сможет подступиться к каждому подворью.