Таверна «У Лунной кошки»

От стыда хотелось провалиться сквозь землю и никогда не попадаться на глаза Винсу. Почему у меня нет никого из старших и опытных родственниц, кроме мамы? Чтобы спокойно обсудить детали брачной ночи, а не слушать ужасы. Вдвойне жаль, что старшая сестра не смогла приехать на мою свадьбу. Мы не виделись больше пяти лет, но сейчас мне особенно не хватало рассудительной и спокойной Бренды.

– Эй, Бэкки, – Винс сел и тронул мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза, – не бойся. Ты мало знаешь обо мне, как и я о тебе, но поверь, я не такой парень, которому нравится насиловать девушек.

– Тогда не будем. – Язык во рту будто распух и не слушался. К тому же Винс до сих пор был слишком близко. Я чувствовала исходящий от него жар, видела напряженные мускулы и потемневшие глаза, а еще – жуткий шрам на груди. Он прав, тот день, когда его спасли от такой серьезной раны, вполне можно назвать вторым рождением.

Правильной жене не положено играть в шахматы вместо брачной ночи, поэтому я никак не могла принять предложение Винсента.

– Попробуем еще? – Винс снова навис надо мной и поцеловал в губы. – Только без притворства.

Здесь он погорячился: без притворства мне хотелось оттолкнуть его и сбежать, отсидеться немного в ванной, прийти в себя, пересчитать уцелевшие после корсета ребра и только потом вернуться.

– Все еще боишься? – Он сел рядом, затем взял мое запястье и поцеловал с внутренней стороны. – Так не страшно?

Не страшно и неожиданно приятно. Винс улыбнулся чему-то своему, потом взял и второе мое запястье, чтобы целовать их по очереди.

Напряжение постепенно отступало, стекало с меня, сменялось непонятным волнением и предвкушением. Я закрыла глаза и расслабилась, полностью доверившись своему жениху, который совсем скоро станет полноправным мужем.

Только бы все и дальше шло так хорошо! Пусть он будет добр ко мне, относится с пониманием и уважением! Тогда не будет причин грустить о недостижимой свободе.

Лунный луч прокрался по комнате, высветил рыжину в волосах Винсента, перетек на мои руки, чуть сместился, и те вдруг покрылись светлой шерстью, а кончики пальцев спрятались под загнутыми когтями.

Я от ужаса не могла произнести ни слова.