Синдром властного негодяя

 – Ради скорейшего наступления твоего полного и всеобъемлющего счастья, Денис согласился прервать свою командировку в Норильск и уже летит сюда! Прочь от полярного круга, снегов и суровых людей, поближе к знойной блондиночке с длинными ножками! Он ждёт тебя завтра к восьми, надо успеть сделать из имеющегося материала ту самую знойную блондинку, ради которой стоило лететь из Норильска. Согласись, неудобно выйдет: несколько часов трясучки и нечто с секущимися кончиками и неровным пробором.

Вообще-то я и не собиралась никого выдергивать из Норильска, поэтому и пробор не идеальный, но Док не дал и слова сказать: сразу же схватил за руку и потащил за собой.

– Я не согласна! – пискнула я уже не выходе. – Категорически! Что за глупость – лечиться рабством? Ни за что и никогда я не отдам власть над собой постороннему человеку. Это жутко! Он сможет делать со мной все, что угодно!

– Вот именно, Фира! Вот именно! Но во время моего курса лечения тебе не о чем беспокоиться: мы составим четкий договор, в котором по пунктам пропишем все допустимые действия со стороны Дубровского.

– Звучит как название туалетной воды.

Док только вздохнул, не разделяя мой скепсис, широко распахнул дверь в приемную и указал рукой на ждущих там мужчин. Один – тощий и невысокий, с длинным носом и маленькими глазами, которые почти скрывала натянутая на лоб вязаная шапка.

Второй же – здоровенный татуированный индеец. Он тут же подпрыгнул, крикнул нечто похожее на «Ха!» и, притопывая и хлопая себя по коленям, двинулся на меня.

– Спокойно, Тамати, это Фира, – Доктор грудью встал на мою защиту, чем сразу заработал себе порцию эманаций признательности, но дальнее все перечеркнуло. – Она хорошая. Только ест бумагу, носит отвратительные колготы и в целом унылая тряпка.

– Пациент? – произнес Тамати по-английски. И, дождавшись кивка от Дока, похлопал меня по плечу. – Не надо бояться, маленькая женщина, мы с Соколом не дадим тебя в обиду!

– Да, лихие парни, – Док кивнул им, после обнял меня за плечи и притянул к себе. – Выкупил их в одной южноафриканской тюрьме за ящик виски.