Аптека снежного барса

Что-то такое случилось в прошлом, что заставило его запереть комнату на засов и возненавидеть женщин.

На чердаке я тоже не нашла ничего интересного, только старые вещи и пучки трав, развешанные по всему потолку. Судя по их количеству, аптекарь предпочитал закупать свежие и сушить их самостоятельно. Еще нашелся склад разнообразных костей и рогов, явно от тварей из диких земель. Я поворошила некоторые и решила уговорить Ирвина сменить поставщиков с каких-то незнакомых прохиндеев на почти родных. В смысле – моих сестру и зятя.

И ему удобно, и с них процент возьму. Должна же быть выгода от всей этой затеи.

В дальнем углу, возле круглого окошка стояла запылившаяся лошадь-качалка, рассчитанная на ребенка кровать и целый сундук игрушек. Похоже, ими играл еще маленький Ирвин, а то и кто-то из его родителей, но все равно было интересно повертеть в руках.

У нас в Гимзоре детей не балуют, хочешь играть – возьми палку. Если стащил где-то пару лоскутов ткани – ты уже богач и король среди прочей ребятни бедняцких кварталов.

Здесь же лежали забавные деревянные зверушки, целая коллекция солдатиков, пара кукол в красивых платьях и множество других занимательных вещиц, в которых я запретила себе копаться. Вряд ли аптекарь тут хранит личный дневник с откровениями, почему поссорился с дедом и ненавидит женщин, а меня время поджимает.

Я убрала все на место, убедилась, что не оставила следов, и спустилась вниз, искать зацепки дальше. Целую минуту стояла под дверью в комнату аптекаря, но так и не вошла внутрь.

Оставлю это на крайний случай, а пока буду притворяться, что не до конца растеряла совесть.

В отличие от второго этажа, на первом почти все комнаты оказались нежилыми: просторная кладовая, вторая, с магическим охлаждением воздуха и настоящим холодильным шкафом, торговый зал, спальня Ирвина и еще одна, тоже закрытая. Я без долгих колебаний открыла ее и попала в центр разрухи. Судя по черноте на стенах и куче обломков, здесь что-то взорвалось и сгорело.

– А вот и чашечки, – пробормотала я, поднимая обломки сервиза.

Кто-то знатно разворотил кухню, а аптекарь решил не приводить ее в порядок. Не хотел или не наскреб денег – не знаю, но теперь понятно, почему он подает чай в мензурках: здесь даже плита не уцелела, не то что посуда.

Вопросов становилось все больше, а вот с ответами пока было негусто. Я вернулась в торговый зал и еще немного переставила всё, чтобы получше смотрелось. Как раз тогда в дверь заколотили, а за стеклом витрины мелькнул Лестер.