Хочу танцевать с тобой

– Ой, да что мы, сами не справимся? Вера, Рома, нужно сочинить песню. Мотив на ваше усмотрение. Можно взять любую современную и переделать. И, кстати, нужно придумать, как мы к Ромам будем обращаться.

– Да, а то повернулись все трое сейчас, – забавно морщась, сказал Гоша. – Я придумал, – он показал на парня с гитарой, – тебя мы будем звать Пират.

– Ага, Капитан Крюк, – подхватил Макс.

– Он хромой, а не однорукий, – осадил его Гоша.

– Ты будешь – Капрал, – показал он на парня в военных штанах.

– А я? – спросил худой прыщавый белобрысый парень.

– А ты – Сопля.

Под болтовню и смех ребят я забилась в самый дальний уголок веранды, подложила под спину подушку.

«Говорят, время лечит. Так ли это? Душевные раны, как и раны телесные, не могут кровоточить бесконечно. Рано или поздно раны затягиваются, но не все они исчезают бесследно. Некоторые оставляют рубцы, которые напоминают нам о пережитой боли. Сколько времени понадобится человеку, чтобы пережить горе от потери близкого человека? Мне кажется, я не выйду из этого состояния никогда, хоть мне и твердят, что всё проходит и это пройдёт».

Про меня все забыли, размышляя, даже задремала. Я резко проснулась от боли в плече. Надо мной нависла странная расплывчатая фигура в чёрном плаще. Через несколько мгновений очертания прояснились.

– Кать, ты чего, спишь? Как отряд решили назвать? – пытливо смотря мне в глаза, спросил вожатый Антон. Голова раскалывалась от недосыпа, хотелось зевнуть, неприятная горечь во рту останавливала сделать это до тех пор, пока надо мной нависает вожатый.

– Кажется, «Ромашки в засаде», – я поправила съехавшие на нос солнечные очки. Это было последнее, что я помнила от этого дня.

– Хорошо, – сказал Антон, записывая название на листочек. – А где все?

– Я… не знаю.

– Иди к ним, через десять минут жду всех на репетиции в клубе.

Выйдя из домика, огляделась по сторонам. Кажется, возле беседки в конце аллеи трепыхался Анжелкин пучок.

«Называемся мы «Банда», мы – отличная команда! Мы смелые, ловкие, умелые!»

Я неторопливо доплелась до беседки, огибая лужи. Дождя не было, на небе появилось тусклое солнце.

– О, проснулась! – сказал Макс, сияя лукавыми бесстыжими глазищами.