Во власти желаний

Я засмотрелся на тебя, ты словно плыла в воздухе, и у меня что-то в голове на миг отключилось, а в другой миг ты уже лежала под колесами моей машины. Я очень виноват перед тобой, и сделаю все, чтобы ты скорее поправилась.

Что за херню он несет? Я шла и ревела, потому что дочка соседки послала меня подальше. Меня давно так сильно не обижали. Какой там плыла в воздухе? Я тут же себя одернула, у меня сотрясение мозга, и, наверное, я не могу сейчас все адекватно оценивать.

Я смотрела на Женю, он был так добр ко мне, так искренне в сотый раз просил прощения, и мне хотелось, чтобы он никогда не вставал с моей кровати, а лучше снял с себя все, и забрался ко мне под одеяло.

Женя взял большую сочную клубнику и поднес ее ко мне, я тут же послушно взяла ее в рот. Я слегка задела губой Женин палец, и мне показалось, что в его голубых глазах вспыхнул огонек.

Не знаю, что было бы дальше, не войди Марина в открытую дверь комнаты.

– Выпей чаю, – Женя тряхнул головой, словно желая сбросить с нее непрошеную мысль, – я специально для тебя заварил. Он китайский, а китайцы, знаешь, все чаем лечат.

Чай замечательно пах, и я выпила сразу две чашки. Мы еще болтали ни о чем минут пятнадцать, а потом на меня навалилась ужасная усталость.

– Жень, я так спать хочу, ты не против, если я не пойду ужинать?

– Конечно, отдыхай моя красавица.

Последние слова я слышала уже в полусне, и не успела задуматься о том, почему он назвал меня своей. Еще помню, как Женя поцеловал мне руку, и все вокруг померкло.

5

Проснулась я в отличном настроении, и голова совсем не кружилась. Тут я вспомнила, что сегодня ночью мне приснился странный сон. Странный он был тем, что казался очень реальным, будто я не спала, а была в другом теле. Мне снился Женя. Вспоминая подробности сна меня тут же бросило в жар.

Я была в другой комнате, лежала на большой кровати с кованым подголовником, покрытой небесно-голубой простыней. Одеяла не было, но оно было не нужно, потому что меня согревали жаркие Женины поцелуи. Его губы хозяйски блуждали по моему телу, а руки крепко сжимали и ласкали грудь.

Сейчас Женя был не таким, из него словно пропала та милота, от которой щемит мое сердце. Он был как машина для секса, и меня воспринимал как свою вещь.