Музыка моего сердца

Я услышала какой-то шум, поначалу не придала этому значения. Потом его услышал Финн, шум приближался. Это был приближающийся автомобиль.

– Я не знал, что кто-то выезжал, – сказал Финн.

– Я тоже.

Потом мы увидели выехавшую из посадки машину. Это была не наша машина.

– Я знаю, Дима хотел новую машину, но он не говорил, что поедет за ней, – сказал Финн.

Место, где мы лежали было недалеко от дороги, ведущей к шоссе, и когда машина достаточно приблизилась к нам, я увидела, что за рулем сидит девушка, незнакомая девушка.

У меня сердце в пятки ушло.

– Финн, там девушка, не наша! Незнакомая! Финн! – кричала я вскакивая.

– И правда! – взволновано и радостно говорил Финн.

Машина остановилась рядом с нами. Девушка вышла. Вид у нее был радостный и испуганный одновременно. На плече у нее висело ружье. Мы с Финном ринулись к ней. У меня затуманило мозг, и я накинулась на нее с объятиями. Через несколько мгновений она начала обнимать меня в ответ. У меня лились слезы радости.

– Привет! Живой человек! Финн, она живая! Настоящая! Ура! – кричала я, – мы уже не думали увидеть живого человека!

Девушка улыбалась, она тоже была очень рада, испуг ушел с ее лица.

– Меня зовут Аня, это Финн, – выпустив ее из объятий, говорила я.

– Я Настя. Я очень рада, что наконец-то нашла вас!

– Ты видела нашу запись?

– Нет, мне еще в сентябре пришло сообщение в одной соцсети, но меня не пускали.

– Не пускали? Ты не одна? Есть еще люди?

– Да.

– Ты так и будешь допрашивать ее здесь, посреди дороги? – спросил меня Финн.

– Я ничего не соображаю от радости, пойдем на базу!

Был обед, и солнце припекало, все собрались в летнем домике на веранде, обедали в тени. Когда они увидела нас, и главное Настю, лица у всех вытянулись, и начался настоящий допрос. Все приняли ее очень радушно, обнимали, целовали, особенно Никита с Андреем.

Настя рассказала нам, что она и другие люди живут под Сергиевым Посадом в монастыре. Когда началась эпидемия, многие подались в церкви и монастыри.

Их всего осталось двенадцать человек. Выжил только один служитель церкви, остальные прихожане, одна женщина была послушницей. У них были люди в основном зрелого возраста. Насте было девятнадцать лет, была еще одна девчонка двадцати одного года и трое ребят подростков по тринадцать лет.

– Ты сказала, что тебя не отпускали, почему? – спросила я.

– У нас всем заправляет батюшка, он старый и с ним никто не спорит.