Боги умирают в полночь

Именно поэтому я всегда понимала другого человека, потому что чувствовала его эмоции кожей.

Наташа прижималась ко мне и тихо плакала. Я не знала что сказать, чтобы ей было не так больно, и просто обнимала ее. Я делала это не только по поводу несчастной любви, а всегда, когда чувствовала, что нужна ей.

– Откуда ты знаешь, что именно сейчас мне так плохо, что умереть хочется? – спрашивала она меня, вытирая слезы.

– Не знаю, я просто чувствую, как будто ты посылаешь мне сигнал сос.

– Может ты ведьма? Нет, немодное слово.

Экстрасенс. Может ты экстрасенс?

– Откуда мне знать? Ты и ответь, ты ведь гораздо умнее меня.

– Мы завтра у папы спросим, у него на все есть ответ.

И папа нам ответил, что называется это эмпатия, но наукой это не доказано.

– Вот видишь, никакой я не экстрасенс, – говорила я Наташе.

– Да брось ты, полно всего, что наукой не доказано. А может ты мертвых видишь? А?

– Слава богу нет. Мне и вашей боли хватает, ведь когда тебе больно, то и мне тоже больно, обнимая тебя, я как будто разделяю с тобой твою боль.

– Точно экстрасенс! – сказала Наташка, совершенно меня не слушая.

– А может ты лечить людей можешь?

– Ничего я не могу. Я просто чувствительнее других людей, вот и все.

Наташке очень хотелось чтобы я была экстрасенсом, ведь тогда мною можно будет хвастаться, а может и парней на меня ловить. Она и слышать не хотела о том, что ничего сверхъестественного я не умею.

На мою эмпатию обратил внимание и Олег, это случилось в его гараже.

Там я проводила много времени и многому у него научилась в плане медицины. Совершенно случайно я начала помогать Олегу лечить людей. Я зашивала раны, делала уколы и ставила капельницы, а когда хорошо выучила все системы организма, ставила диагнозы и назначала лечение, так как сюда приходили не только по поводу травм.

Я ассистировала Олегу на операциях, а в пятнадцать лет впервые провела операцию сама. К восемнадцати годам я уже была полноценным врачом по всем направлениям, хирургом общей практики и травматологом.

В гараже мы встречались с Гогой, иногда он приходил с мамой. В одну из наших встреч в гараж залетел Олег, за ним двое мужиков, они несли молодого парня. У него было два огнестрельных ранения в живот. Его положили на стол, который Олег называл операционным. Те мужики что принесли его были в панике, они разговаривали сплошным матом, среди которого изредка проскакивали литературные слова. Олег был само спокойствие.